К началу декабря в общей палате остались лишь они вдвоём, и в результате сюда наведывались сразу две «делегации» посетителей. За Мерфи присматривал Хиллиард, один из старост Рейвенкло, с ним приходили первокурсники, в том числе несколько человек с других факультетов, как Сансет, Моррис и Норт — делились новостями, безуспешно выспрашивали подробности недавнего «сражения» и передавали домашнюю работу. На Гриффиндоре ситуацию с Грейнджер взял на себя Персиваль Уизли, видимо, чувствуя вину за идиотское поведение младшего братца. С ним пришли Поттер, Лавгуд, все остальные Уизли, ещё пара человек с их факультета, которых Кайнетт не знал по имени. Впрочем, две компании не были такими «эксклюзивными» и порой смешивались: так Луна носила из библиотеки книги для обоих пострадавших, а Юфемия или Виллин пару раз отходили к Грейнджер, что-то уточнить о зельях и чарах, раз уж пока её можно найти только здесь.
Для неё это вообще был первый нормальный визит посетителей с момента прихода в сознание. Вчера здесь в присутствии молчаливой МакГонагалл ещё сидели следователи Отдела правопорядка, выспрашивая подробности происшествия. Грейнджер отвечала честно: о том, как пыталась остановить Поттера, как попросила первокурсников предупредить учителей и побежала за ним, как увидела в лесу Блэка и человека, представившегося как Питер Петтигрю. Рассказала про свой бой, достаточно грамотно и не упуская деталей — подобное использование маховика было нарушением правил, однако все её заклинания и зелья являлись разрешенными к применению. Тот момент, когда она отвела удар, чтобы не покалечить человека, взрослым явно понравился, а вот Кайнетт лишь ещё раз вздохнул про себя. Не сделай она подобной глупости, и весь конфликт можно было бы решить прямо там, возможно, даже и без его вмешательства — прибывший чуть позже Люпин бы вывел из строя раненного Петтигрю, возможно, успел бы связать Блэка. А Крауч либо ушел бы, не вмешиваясь, либо, в крайнем случае, Арчибальду пришлось бы обезоружить и ранить его атакой из засады, а потом приступить к допросу. А теперь всё это затянется ещё надолго.
Его самого опросили ещё в понедельник, тоже в присутствии декана, но ничего слишком интересного он следователям не рассказал. Сглупил, побежав вслед за Люпином, на месте увидел раненого профессора, двух неизвестных волшебников, успел изобразить приближение подкрепления и из засады с помощью «Диффиндо» обезоружить одного из них, разрубив палочку — последнее следователи тоже оценили положительно, что удар пришелся не по руке. А дальше, когда попытался выставить щит, второй просто магией кинул в него копьё сквозь «Протего», тяжело ранив, а затем оно распалось надвое и быстро рассыпалось на части — после этого он упал и потерял сознание. На принесенных следователями фотографиях, точнее подвижных «колдографиях», он сумел опознать молодого Бартемиуса Крауча, тот изменился не так уж сильно, а также с трудом, но узнал Петтигрю. Грейнджер также не с первой попытки нашла Питера, однако сразу же указала на Блэка. Люпина пока ещё не допрашивали — официально состояние оставалось слишком тяжелым, а на деле полнолуние едва пошло на убыль, вряд ли он сейчас уже стал человеком.
— Ужин начнётся через пятнадцать минут, — объявила мадам Помфри, главный целитель Хогвартса, заходя в палату. — Посетители — на выход. Завтра ещё наговоритесь, а режим надо соблюдать строго.
Нестройно попрощавшись, обе компании потянулись к выходу, в этот момент Кайнетт решил, что пришло время для одного разговора, и окликнул:
— Уизли, — увидев, что к нему обернулось сразу пять человек, уточнил: — Рональд, можно буквально на пару слов?
— Да, конечно, — пожав плечами, ответил тот, махнул рукой остальным, чтобы не ждали. Подойдя ближе, он слегка настороженно спросил: — В чём дело, Мерфи?
— Просто хотел уточнить, — ответил маг, стараясь говорить негромко. Одновременно он создал барьер, слегка заглушающий звуки, так что Грейнджер, занимающая место у противоположной стены, услышит лишь неясный шепот. — Ты ведь понимаешь, что вы, два идиота, подставили кучу народа и только чудом никто не погиб?
— Да, — посмотрев на Грейнджер, так же тихо ответил волшебник почти через минуту. Он явно сначала хотел сказать что-то резкое, оскорбить в ответ, но переборол порыв и всё же признал это. Не из-за Мерфи, разумеется, до него дела Уизли не было, но он видел в субботу, в каком состоянии в лазарет доставили Гермиону, а уже потом ему рассказали и про Люпина.