— Хуже, чем тогда в поезде. Я слышал её голос громче в этот раз… — тихо произнёс Поттер. — Но мы не можем вот так сразу взять и сдаться. Я не могу. Вдруг дементоры явятся на следующий матч с Рейвенкло? Нельзя, чтобы я снова упал с метлы. Проиграем мы этот матч, не видать нам кубка по квиддичу!
Кайнетт даже удивлённо моргнул, не поверив в услышанное. Вот это — мотивация, чтобы защищаться от тёмного духа, способного поглотить твою душу или всего за пару минут довести до нервного срыва одним своим присутствием? И даже на дурацкую шутку не похоже, молодой волшебник говорил совершенно серьёзно, почти с отчаянием. Зато становилось ясно, почему Грейнджер не смогла заставить этих двух олухов взяться за ум. Ведьма, несмотря на её возраст, явно подбирала куда более логичные аргументы и упирала на угрозу жизни, рассказывала о преступлениях Блэка, об опасности дементоров, о подвергшихся действию «Империо» учениках. А мальчишку куда больше волнует спортивный кубок, чем собственная безопасность, и что от него может остаться, к примеру, после следующего падения с высоты в сотню футов, если на этот раз никто не успеет поймать. Тут нужно что-то делать и срочно, иначе любые их усилия с самого начала обречены на провал.
— Ладно, тогда вставайте точно так же, попробуем снова, — произнёс Люпин, вновь отходя и оставляя учеников рядом с ящиком. — Приготовьтесь…
Что-то получилось у них лишь с четвёртой попытки. Причем у Поттера, что, кажется, удивило всех, кроме Люпина, а самого мальчишку — как бы не больше, чем его приятелей. Конечно, его фантом не напоминал чёткую фигуру животного, как это демонстрировал Люпин и когда-то показывала Тонкс, даже на облако света не был похож, какое маг видел у того старшекурсника в поезде. Однако полупрозрачная серебристая тень всё-таки несколько секунд удерживала фальшивого дементора, не давая приблизиться, а затем профессор снова загнал духа на место, прежде чем поспешить к Поттеру и не дать ему снова упасть.
— Великолепно, Гарри. Я верил, что у тебя получится.
— Интересно, что же ты такого себе представил? — с завистью спросил Уизли, присев прямо на пол. — Неужели, как поймал снитч в первый раз?
— Не, это не сработало, я уже пробовал. Просто вспомнил, как Хагрид принёс мне письмо и сказал, — Поттер неубедительно попытался изобразить хриплый бас: — «Ты волшебник, Гарри». Тот момент, когда я понял, что взаправду буду учиться в магической школе, а не жить и дальше со своей роднёй. Как видишь, это сработало.
Грейнджер промолчала, с сомнением глядя то на Поттера, то на собственный мистический знак. Должно быть, не могла поверить, что не слишком-то успевающий в учёбе приятель смог превзойти её в концентрации и освоении новых заклинаний. Говоря по правде, Кайнетт испытывал не меньший скепсис. Может ли быть, что при работе с заклинанием, требующим сосредотачиваться именно на эмоциях, Грейнджер мешала её рациональность? Или он упускает что-то ещё?
— Попробуем ещё раз? — спросила ведьма.
— Пожалуй, на сегодня хватит, — возразил профессор. — Вы и так изрядно вымотались. Лучше продолжим через неделю, в то же время. А пока попытайтесь в свободное время просто вызывать в голове нужные воспоминания и фокусироваться на них. Без палочки, просто так, для тренировки.
— Постараемся, профессор, — с неохотой отозвался Уизли, поднимаясь на ноги. Затем волшебник заметил какое-то движение рядом и повернулся, удивлённо воскликнув: — А это ещё что?
— Моргана, я же не запер ящик… — воскликнул оборотень, хватаясь за мистический знак.
Из-под приподнявшейся крышки потек знакомый туман, опять начал складываться в тёмную фигуру дементора, но потом вдруг резко изменил свою форму. Боггарт отреагировал на новый страх. Перед ящиком возникла знакомая больничная койка из лазарета, по бокам прикрытая зелёными шторами. И она оказалась не пустой.
— Господи, — вскрикнула Грейнджер, отскакивая на пару шагов и поднося руки к лицу. — Это я так кошмарно выглядела?! Тут же кровь повсюду…