— Мне неловко будет тренироваться у них на глазах, — смутилась ведьма, попытавшись пригладить стянутые в растрепанный хвост волосы. — Да и едва ли им это окажется интересно.
— И всё же…
— Но зачем?
— Не думаю, что ты захочешь услышать честный ответ.
— Давай, не бойся. Я даже шпагу уберу, — сказано это было в шутку, но ведьма в самом деле прислонила «зонт» к стене.
— Чтобы им стало стыдно, — ответил маг прямо. — То, о чём мы говорили раньше, что они не готовы к опасности. Тебе не удалось ни мотивировать их к занятиям, ни напугать всерьёз. Возможно, получится хотя бы так. Видеть, как магглорождённая девчонка тренируется с оружием, пока они занимаются какой-то ерундой…
— Значит, на самом деле ты тоже считаешь меня слабой, Джеймс? — перебила она, резко взмахнув рукой. И впрямь, оружие было убрано предусмотрительно. — Только потому, что я девушка? Потому что не родилась в семье волшебников?
— После месяца дуэльного клуба я вынужден признать, что ты одна из самых одарённых на своём курсе, — неохотно ответил маг. Да, он сам этого и добивался, но результат всё равно не совсем укладывался в голове. Так просто не должно быть. — Нотт неплох, но ему недостаёт разнообразия. Малфой ставит эффектность выше результата. Боунс талантлива, только ей не хватает мотивации. У Финнигана достаточно сил, но очень плохо с контролем и серьёзные пробелы в защите… И так далее. Я не считаю тебя слабой. И какой бы смысл учиться у слабого волшебника? Но так могут подумать твои друзья, и это в итоге пойдёт им только впрок. Знаешь, никогда не стоит недооценивать пользу от рыцарства, — усмехнувшись, добавил маг. — Оно способно мотивировать на самые нелепые и нелогичные поступки. Возможно, им это сейчас и нужно?
— У меня есть скрытое ощущение, что твой план оскорбляет одновременно и меня, и их, и моральные принципы в целом… — подозрительно заметила Грейнджер, но, кажется, она больше не злилась и не считала себя оскорблённой в лучших чувствах.
— Тебе только кажется. И потом, если всё сработает, разве же это плохо? А ещё, учитель, тебе нужно лучше заботиться о своей репутации…
— А это тут при чем? — она явно была сбита с толку таким поворотом разговора.
— Понимаешь, меня иногда спрашивают: «Вы же с Грейнджер встречаетесь, верно? А слышал, что она в последнее время вечно где-то пропадает поздно по вечерам, хотя отработок у неё нет, а библиотека и все клубы давно уже закрыты? Ты бы подумал над этим…» — с безразличным видом произнёс Кайнетт.
— А-а-акцио, стул! — пробормотала ведьма, делая неровный жест, и буквально села там, где стояла, не обращая внимания на иней. После чего двумя руками взлохматила и без того непослушные волосы до совсем уж хаотичного состояния. Очевидно, что Грейнджер никогда раньше просто не смотрела на всю ситуацию с такой стороны. Она что-то говорила, но очень тихо, до мага донеслось лишь «я убью Олливандера за эту лозу…»
— Так к чему я это, — продолжил Кайнетт, как ни в чём не бывало. Его действия, в теории, помогут общему плану, займут главный источник неприятностей в Хогвартсе полезным делом, что соответствует их с оборотнем уговору. Однако происходящее ещё и крайне забавляло. Но он не позволял себе этого показывать, сохраняя серьёзный тон: — Если ты будешь пропадать где-то не сама по себе, а с Поттером и Уизли, это вызовет куда меньше вопросов. Вы же вроде с первого курса вместе, так?
— Угу… С первого Хэллоуина… — отозвалась она безжизненным голосом. Затем подняла взгляд и добавила чуть оживлённее: — А что, все правда считают, что мы с тобой встречаемся?
— Я так слышал. Когда у меня прямо спрашивали — отрицал, но мне мало кто верил.
— Даже… не могу придумать, что и сказать-то… — растерянно призналась Грейнджер. Затем спросила вдруг: — Не знаю, а ты не думал, чтобы на самом деле…
— Ты не в моём вкусе.
— Вот прямо так, в лоб? Даже не раздумывая? Дети в наше время так жестоки... Эх, Флагранте… — вытащив палочку, ведьма начала писать в воздухе, сразу и зачитывая скорбным голосом: — Гермиона Джин Грейнджер, четырнадцать лет. Сегодня меня впервые отвергли. Молодой человек младше меня на два года. Ниже падать, думаю, уже будет некуда… — добавила, глядя, как постепенно гаснут буквы: — Хорошая получилась бы запись для дневника… Жаль, я его не веду.