— Признателен вам за помощь. Я не сомневаюсь, с учетом открывшихся нам фактов, слишком долго особое положение не продлится, — произнёс директор ровно. Малфой не сомневался, что тот его в чём-то подозревает. Ещё со школьных лет он привык, что Дамлбдор всегда знает больше, чем говорит. Но сейчас он обязан задействовать Совет, если хочет избежать проблем.
— Я тоже надеюсь на лучшее. Детям в этом году уже выпало слишком много испытаний и переживаний, не хотелось бы перед экзаменом подвергать их ещё большему давлению. Подобное может негативно сказаться на чьих-то результатах, а это совершенно никому не нужно. Но прежде, чем приступать, не возражаете, если я осмотрюсь здесь немного? Совету нужна будет детальная информация о нападении, чтобы справедливо оценить уровень угрозы.
— Только не мешайте аврорам и сотрудникам министерства работать. А в остальном — делайте всё необходимое.
— Благодарю, директор. И, я полагаю, до скорой встречи, — вежливо откланявшись, Люциус развернулся и неторопливо пошел по улице вглубь деревни. По пути он в самом деле внимательно смотрел по сторонам. Но помимо обязательств перед Советом, не слишком-то обременительных, волшебника куда больше занимали собственные мысли.
На ходу он рассматривал последствия недавнего сражения. Знакомые следы от огненных, режущих, замораживающих, разрушающих заклинаний, осколки и обломки, характерные цепочки отверстий от маггловского оружия, пятна крови на земле — всё это волшебник много раз видел в предыдущую войну. Однако даже на пике конфликта школа оставалась нейтральной территорией — магический мир слишком мал, дети всех воюющих сторон учились вместе, и перенос противостояния в Хогвартс быстро обернулся бы резнёй. Однако в этот раз все правила и нормы были отброшены ради достижения цели. И Мордред с ними, с грязнокровками, кто бы стал их жалеть, но Крауч и Петтигрю в своей погоне за Поттером, спеша выслужиться, вновь поставили под угрозу жизни детей из благородных фамилий. Сначала с опасной тварью прямо на уроке столкнулись Селвин и Эшвуд (пусть эта семья вечно держалась наособицу, но они были своими, чистокровными), затем едва не погиб Флинт, причем совершенно унизительной смертью, чуть не совершив по приказу самоубийство, чтобы опозорить одного из преподавателей. Уизли не жаль, предатели только такого отношения и заслуживают, но сегодня здесь под заклинания и выстрелы попали десятки волшебников из самых разных семей. И ладно магия, на то оно и искусство, что его можно применять аккуратно и в меру, но магглы в силу природной примитивности и ограниченности на такую тонкость не способны со своими ружьями и мечами. Наследники Берков или Абботов погибают от пуль рядом со школой — это был бы скандал, позор на всю Британию. Может, и в самом деле не так уж плохо, что вся затея провалилась? Блэком, пока был жив, вертели как хотели ради собственных интересов, Петтигрю — предатель и трус, ради спасения своей шкуры готовый перегрызть горло кому угодно, Крауч — ограниченный фанатик. Им всем было нечего терять — пусть волшебный мир сгорит, лишь бы только оживить Тёмного лорда.
И даже если бы каким-то образом всё получилось — что дальше? Волдеморт созвал бы ближний круг вновь, и все, кто до сих пор носит его метку, не посмели бы ослушаться, Люциус в том числе, но… Он явно не будет доволен тем, что пока десяток самых преданных сторонников предпочли сражаться до конца и либо умереть, либо до конца дней оказаться за решеткой, более разумные решили сделать… шаг назад, поставив свою жизнь и свободу выше идеалов их дела. А теперь ползать по земле, целовать сапоги и вымаливать прощение и право вновь встать в строй — они все уже не так молоды для подобных развлечений. У многих появились семьи, обязательства, работа, налаженная жизнь — им теперь есть, что терять. Они уже не вчерашние школьники, готовые на всё ради высокой цели. Особенно если цель оказалась не совсем той, ради которой они присоединялись.
Само собой разумеется, Люциусу тоже не по душе было засилье грязнокровок и в школе, и в Министерстве, при том, что вели те себя нагло, вызывающе, непочтительно, словно они уже ровня волшебникам. Однако он не мечтал о том, чтобы уничтожить их и их мир полностью, а вот идеи Гриндевальда находил куда более уместными. Триста лет назад, когда только начались дебаты о необходимости скрыться от магглов, Малфои выступили резко против идеи принятия Статута Секретности. К тому времени их семья считалась не только одной из самых уважаемых среди волшебников Британии, но также имела и обычное дворянство, занимая достойное место в высшем обществе Англии, но при этом неизменно будучи выше всех этих графов и герцогов. Отказываться от подобной жизни только из-за того, что в глуши одни деревенщины жгут на кострах других, заподозрив у тех намёк на волшебный дар — разве можно вообразить себе большую глупость? Какое им вообще должно быть дело до свар простолюдинов, хоть магглов, хоть, если так вообще можно сказать, волшебников? К сожалению, не все тогда ещё в Совете Волшебников разделяли столь разумную позицию, Статут был установлен и над Британией, Малфоям пришлось отказаться от светского общества и покинуть королевский двор. Да, они остались одним из самых влиятельных родов магической Британии, получили пост во вновь образованном Визенгамоте, но масштаб был уже совершенно не тот, когда аристократический круг вдруг сократился в десятки раз, до трёх-четырёх десятков знатных магических семей.