— Если ты ожидаешь, что на нас могут напасть снова, тебе стоит больше внимания уделять тренировкам, а не разговорам, — бесцеремонно ответил маг, глядя на Клэр, стоящую у края галереи и просто разглядывающую дождь.
— Постоянно между «Инсендио» и «Флиппендо» перескакивать тяжело, — пожаловалась та. — Почему не отрабатывать сначала одно, потом другое, как у нашего мини-декана?
— Мне кажется, если бы тебе хватало только его уроков, ко мне бы ты и не подошла. Я ведь уже говорил, — устало пояснил маг, впрочем, не отвлекаясь от рисования. Любимое хобби немного примиряло его с безнадёжностью окружающих людей. — Тебе достался неплохой резерв и сразу два элемента — огонь и воздух. С такой комбинацией путь к боевой магии, о которой так мечтаешь, тебе открыт, но только если забыть про лень сразу же. Сочетание стихий даёт большие возможности, если уметь ими пользоваться. А ты пока не умеешь и не особенно стараешься научиться. Уж не знаю, кем был твой отец, но он обеспечил тебе прекрасный потенциал. Не растрать впустую.
— Можно подумать, я знаю, кем там этот урод был, — огрызнулась ведьма, резко развернувшись к нему. — И знать не хочу! Хотя нет, вру, как раз узнать не отказалась бы. Просто чтобы спросить кое-что. Узнать, как ему там эти одиннадцать лет в своём особняке или замке жилось, пока меня, «нечисть поганую», дома били через день и за каждый выброс отдельно и с особым чувством — при том, что я и слов-то таких, «выброс магии», тогда ещё не знала. Хотя, чего я тебе рассказываю, и сам отлично знаешь. Не всем так повезло с предками, как кое-кому.
— Всё ещё завидуешь Грейнджер? Напрасно. Всё равно это ничем тебе не поможет.
— Зато приятно. И вообще, я помню, ты говорил, что у неё сразу три стихии и большой запас сил, значит, по твоей же логике, твоя подружка тоже — не родная дочь, а от какого-нибудь чистокровного не из самых слабых, которую тоже выкинули в обычный мир, — заметила Эгберт, изобразив палочкой нечто, должно быть обозначающее жест для избавления от ненужного хлама. — Только швыряли помягче и не головой на асфальт.
— Серьёзно? — услышав это, маг даже остановился и внимательно посмотрел на Клэр. — Не помню, чтобы я хоть раз говорил подобную чушь.
— Даже если и не ты, слухи-то всё равно уже ходят. Даже кандидаты в родители есть.
— Вот как? — спросил Кайнетт нейтрально. Он никогда ни о чём подобном даже не слышал.
— Сириус Блэк, например. Он ещё в школе ни одной юбки не пропускал, ну и после тоже не успокоился, и разницы между ведьмами и магглами не делал, а кое-кто и про русалок даже говорил. Вполне мог успеть до Азкабана, а волшебником он был далеко не самым слабым. Кузина его, Беллатрикс Лестрейдж, бывшая Блэк — вообще главная кандидатура. Между прочим, общего у них немало. Такое же гнездо на голове вместо прически, — ведьма покрутила палочкой у головы, изображая какие-то сумасшедшие завихрения. — Тоже в своё время была отличницей, а потом и старостой, и эта наверняка будет. Тоже в свои годы вертела дуэльный клуб на волшебной палочке, как хотела. Тоже отбитая на всю голову…
— Боюсь спросить, откуда ты знаешь такие подробности, — произнёс маг, негромко вздохнув. К её манере речи он уже привык, да и после Альберта и Лливелина подобные обороты уже не резали слух так сильно. Если подумать, он, то есть Мерфи, после приюта и сам должен общаться подобным образом. Но заставить себя излагать мысли таким языком маг просто не мог.
— От родни Гэла на каникулах наслушалась. Все чистокровные ведь родственники друг другу, а уж обсуждать подобные темы, кто, когда и где и с кем — любимое занятие. Да и по школе разговоры тоже ходят разные, главное уметь слушать. Ты вот не умеешь. Она, думаю, тоже.
— А как все они вообще себе это представляют?
— Ну, с парнями проще, — усмехнувшись, со всезнающим видом ответила девчонка, — в войну всё-таки эти мрази людей не только пытали и убивали, некоторые любили ещё и поразвлечься с кем посимпатичнее, и жертвы после этого иногда даже выживали. С Беллой такое, конечно, исключено. Судя по всем историям, она бы скорее себе горло перерезала, чем коснулась маггла. Но вот мужу с кем-нибудь изменить вполне могла, а ребенка потом — с глаз долой, но всё-таки не в реку, должно же в ней хоть что-то человеческое остаться?