— Ты ведь уже слышал, что там произошло? — спросила ведьма негромко. Она не смотрела на собеседника, так и продолжала лежать, теперь прикрыв верхнюю половину лица скрещенными руками.
— Слышал основную версию, но без подробностей. Твои приятели уже всей школе её пересказали, выгораживая тебя, — ответил маг. Затем, усмехнувшись, добавил: — А Уизли кричал, как я слышал, что «поднимет в школе бунт», если авроры тебе попытаются, как он там сказал, «пришить» превышение самообороны.
— Да, я тоже это слышала, — бледно улыбнувшись, ответила она. Первоначальное удивление от внезапного визита уже прошло, и Грейнджер вновь заговорила апатичным и почти лишенным эмоций голосом. — Но заходить так далеко не потребуется. Того несчастного вампира всё-таки сумели опознать по вещам и по чужим показаниям. Юджин Рейнфолл, серийный преступник, обвиняется в двенадцати нападениях на волшебников и магглов, включая убийства и насильственные обращения в вампира. На него был выписан ордер «взять живым или мертвым». И в результате нашего «подвига» кому-то должны были достаться все лавры. В общем, мисс Тонкс вынуждена была получать награду за него, благодарность от начальства и ей без сдачи зачли пару экзаменов, чтобы всё выглядело правдоподобно. Знаешь, она в среду сюда же приходила, тогда мне всё это и рассказала… Говорила, где она видела эту славу, хотя приличная девушка и слов-то таких знать не должна. А ещё она меня тогда вроде бы даже по лицу ударила пару раз «для прояснения сознания», затем чуть ли не за шиворот потащила в душ, заставила переодеться, приказала домовикам принести какой-то еды, кажется. Не помню. В общем, заставила привести себя в порядок, а потом села рядом и начала говорить.
Грейнджер опять сделала паузу. Маг не стал напоминать о своём присутствии, ожидая продолжения. Пока он не очень понимал, к чему она ведёт. Может, просто не перед кем выговориться? Тем временем ведьма заговорила вновь, всё так же почти без выражения:
— Тонкс сказала, что она в тот день, после того, как всё закончилось, просто разревелась, хотя ей за это стыдно. И что профессор Дамблдор сам вызвал мистера Грюма — аврора, который её учил раньше, чтобы он с ней поговорил. Сказала, что он ей тогда долго объяснял — про закон, про справедливость, про то, что авроры защищают простых людей и потому ради их блага иногда вынуждены действовать жестко. Что некоторых противников можно только уничтожить, но не остановить. Что Нимфадора всё сделала верно — и по инструкции, и «по совести», потому что ей требовалось спасти детей. То есть нас… Рассказал про пожирателей смерти и сражения с ними, про то, как он сам когда-то давно вынужден был сжечь заклинанием оборотня, но не дать ему уйти от погони и прорваться в маггловский посёлок. И так далее, как я понимаю, он долго говорил, успокаивая её.
Она вновь замолчала. То ли собиралась с мыслями, то ли сил говорить долго не хватало после недели такого затворничества. Наконец, переведя дыхание, ведьма продолжила:
— А потом Тонкс просто взяла и сказала мне, что на самом деле всё не так. Что не было там никакой справедливости, а произошел просто несчастный случай. Просто совпало несколько плохих факторов сразу — мой страх, беспокойство за друзей, незнакомый противник, непривычный катализатор, не до конца освоенное заклинание… Я просто растерялась, как и любой на моём месте. Моей вины тут нет. Просто череда плохих случайностей, просто кому-то не повезло. Она приводила разные примеры, и у волшебников, и у обычных людей, когда разные совпадения приводили к чьей-то гибели. Как она сказала, «никто не будет винить выпавший гвоздь или случайную искру в смерти человека». Никто не будет обвинять перепуганную маленькую девочку в гибели опасного волшебного существа, так ведь… Вот только всё, ими сказанное, ничего не стоит! — Грейнджер повысила тон, сжала кулаки. Кажется, она пыталась не заплакать. — Не было там никакой справедливости — я понятия не имела, кто этот тип и в чём он виноват. Не было никакой случайности — я применяла заклинание, чтобы не подпустить его ближе, чтобы остановить. Я и остановила, — она замолчала вновь. Затем убрала руки, села на постели и мрачно произнесла, глядя на Мерфи: — И вот после всего этого, что ты такого собирался мне сказать, чего я ещё не слышала от них, от директора, от декана? Чем утешать?
— Мне кажется, учитель, ты совсем неправильно понимаешь, зачем я сюда пришел, — даже с некоторым удивлением ответил маг.
— Хочешь сказать, ты здесь не для того, чтобы меня успокаивать, утешить, убедить выйти отсюда? — с тенью сарказма спросила ведьма, обведя рукой комнату.
Джеймс молчал долго, глядя на неё снисходительно и даже, кажется, разочарованно. Словно само предположение о том, что он мог потратить столько усилий и времени из-за подобной нелепой причины, звучало до ужаса абсурдно. Словно его вводила в уныние мысль, что кто-то даже мог предположить, что он придет сюда с утешениями. Дав прочувствовать всё это, он закрепил эффект, просто сказав: