— Гермиона! — позвал Гарри, махнув ей рукой.
Услышав окрик, она вздрогнула, слегка присела, сразу потянувшись к палочке… Но затем узнала друга, снова расслабилась и помахала им в ответ. Это Рону тоже не понравилось. Раньше она ведь такой не была, не реагировала так нервно. Конечно, ей в прошлом году тоже досталось, как и остальным, но только ли в этом дело? Этот Мерфи, он ведь любит про такое говорить: постоянно готовься к драке, продумай всё заранее, опасайся нападения… Ещё тогда, на втором курсе он при Тонкс о подобном говорил, а та словно бы и не замечала ничего подозрительного. А Гермиона его ещё и слушала внимательно, вот и результат теперь. А так быть не должно. Гриффиндорцы вообще ничего бояться не должны. Разве что опасаться некоторых вещей, но в меру. Например, Рон очень хотел подойти и высказать Мерфи всё, что о нём думает, но опасался… тот ведь в прошлый раз сказал ему, что «ты будешь должен мне один удар». А ведь у него дури хватит обещанное выполнить, и по всем понятиям он будет прав, и ему никто ничего не скажет. Так что стоит действовать умнее.
— Привет, — он тоже помахал Гермионе и пошел к ней следом за Гарри.
Отец говорил, что в этом году в школу вдруг назначили какую-то комиссию от Отдела образования Министерства. Вроде бы как в связи с турниром и ради поддержания престижа Хогвартса и всей магической Британии… и так далее, и тому подобное, в общем, теперь за поведением не только учеников, но и учителей будут наблюдать несколько чиновников Министерства. Говорят, Дамблдор был резко против, но Попечительский совет и сам министр с энтузиазмом восприняли эту идею, ведь это будет первый турнир за двести с лишним лет, и не приведи Мерлин, кто-то вдруг сядет в лужу перед всеми гостями из нескольких стран и журналистами — какой же получится скандал! С одной стороны, это, конечно же, плохо — вольности будет меньше, а там, глядишь, ещё могут и в Хогсмид запретить ходить, если в деревне кто-то из старших устроит загул и подставит всех сразу. С другой стороны, если какой-нибудь слишком наглый младшекурсник и в самом деле занимается чем-то не слишком одобряемым, а то и вовсе нелегальным — будь то сомнительные зелья, сомнительные заклинания, чтение сомнительных книг или нарушение Статута и запрета на колдовство несовершеннолетних, замять это уже не удастся, будь он хоть лучшим учеником на курсе.
Нужно только обеспечить доказательства, а уж в Министерстве обо всём позаботятся. В Азкабан, может, и не отправят, но отчислить могут просто на раз-два, хотя бы просто чтобы у школы не было проблем и чтобы избежать разбирательств. «Стучать», конечно же, нехорошо, и это скорее для «змей» дело, чем для «львов». Но если по-другому спасти подругу от плохой компании не получится, то выбора просто не остаётся. Потом, когда Мерфи вышвырнут из школы за занятие какой-нибудь темной дрянью или чтение запрещенных книг без разрешения, она ещё и спасибо скажет. Когда поймет, что вполне могла бы оказаться рядом с ним, если бы вовремя не остановилась — Гермиона всё же слишком увлекается и часто не понимает, что некоторых вещей в магическом мире, как и некоторых людей, стоит избегать.
— Слушай, а про Блэка ты ей расскажешь? — шепотом спросил Рон, догнав друга и поравнявшись с ним. Им оставалось ещё с дюжину шагов, прежде чем Гермиона и остальные смогли бы ясно расслышать.
— Думаю, пока не стоит, — смущенно ответил Гарри, тоже слегка замедлив шаг. — Попозже, когда он объявится, наверное. Месяца через два-три, он обещал примерно так.
Когда неделю назад в Норе появилась вдруг Нимфадора Тонкс, хозяева сильно удивились. Тем более — когда она сказала, что ей нужно забрать Гарри Поттера с собой, чтобы познакомить его кое с кем, но без посторонних. Разумеется, звучало это очень подозрительно, и будь на её месте кто-то другой… даже другой аврор, родители бы наверняка его не отпустили как минимум без письменного распоряжения из Министерства. Но Нимфадора ещё до своих выпускных экзаменов успела прославиться, обороняя Хогсмид, её имя даже в газеты попало, и подозревать в ней сторонницу Того-кого-нельзя-называть мог бы разве что сумасшедший. Потому Гарри отправился с ней, а когда через пару часов вернулся, по большому секрету рассказал Рону, что они отправились в обычный Лондон, где к ним присоединился ещё и профессор (ну и пусть, что бывший) Люпин, и где у них потом в кафе была встреча с Сириусом Блэком! Который мало того, что не погиб, так ещё и оказался крёстным отцом Гарри, да и вообще «хорошим парнем», которому только крепко задурили голову. Он, оказывается, ещё долго извинялся, «за то, что так получилось с Роном», хотя тому даже очень польстило, что кто-то посчитал его секретным агентом самого Дамблдора, защищающим Гарри от врагов. А среди прочего он сказал, что хочет официально оспорить в суде все обвинения в пособничестве Всем-понятно-кому и доказать, что он вовсе не предавал семью Поттеров — а когда его признают невиновным, он сможет даже забрать сына своих друзей от его проклятой семейки, что и вовсе было бы здорово. По крайней мере, сам Гарри об этом говорил с искренней надеждой.