— Вовсе нет. Подобная сдержанность, напротив, выгодно отличает вас от многих чересчур увлекающихся студентов. Однако я надеюсь, вы понимаете, что некоторые смотрят на вещи иначе?
— Разумеется, профессор. Люди имеют право на слабости, пока не проигрывают в казино всё семейное состояние и последние штаны, прошу простить за такую формулировку, — он даже смутился для вида.
— Грубовато, но верно. Вся повседневная жизнь Хогвартса уже много веков состоит из состязаний — за баллы, за кубок, за место в определённом клубе или команде… Но иногда соревнование между учениками и даже между факультетами выходит на уровень выше, когда игра ведётся уже на уровне школ. Если не сказать — стран.
— Вы говорите о будущем турнире?
— Да. Скажите, вы хотите увидеть, как на первом после долгого перерыва соревновании победу одержит именно наша школа? — прямо спросила МакГонагалл.
— Мне это безразлично, мэм, — так же честно ответил маг. — Я буду с интересом наблюдать за испытаниями, но считаю, что победить должен тот, кто искуснее и сильнее в магии. Если это окажутся ученики с континента — значит, их подготовка была лучше и трофей справедливо достанется им.
— Жаль. Я надеялась, что вы из тех, кто не следит за матчами премьер-лиги, но болеет за сборную страны, если можно провести аналогию, — разочарованно заметила декан. Кажется, вполне искренне.
— Извините, но я честно высказываю своё мнение. Да и в любом случае, если вы хотели предложить поучаствовать за нашу школу, мне ведь пока нельзя. Только если через пять лет, на седьмом курсе, — добавил он, тщательно стараясь не показать, что думает об этой идее на самом деле. И что он сделает с тем, кто ему нечто подобное предложит через пять лет.
— Нет, речь идёт не о вас, хотя я буду рада, если вы окажетесь в делегации от Хогвартса на следующем турнире. Кроме того, на данную тему с вами бы общался профессор Флитвик, как ваш декан. Однако сейчас я говорю о мисс Грейнджер, а она уже моя студентка, — перешла МакГонагалл к сути. — Я считаю, что её участие в турнире пойдет на пользу школе и Гриффиндору, однако до начала отборочного тура меньше двух недель, а она ещё не подала заявку в сборную. Более того, когда я предложила это сделать, она крайне вежливо, но твёрдо отказалась. И я хочу, чтобы она изменила своё мнение.
— Я высоко ценю успехи мисс Грейнджер в изучении магии, но неужели она на самом деле настолько ценная кандидатура для команды? — удивился маг вполне искренне. — Гермиона только начала четвёртый курс и, думаю, ещё многого просто не знает, а на вашем факультете есть мисс Джонсон, мистер Уайт, мисс О’Донелл, мистер Миллер — студенты шестого и седьмого курса, которые подготовлены к подобным состязаниям намного лучше.
— Вы так много знаете о старшекурсниках? — пришла очередь Минервы удивляться услышанному.
— Я стараюсь равняться на лучших учеников. Вне зависимости от их факультета, — добавил маг. Только после этого он подумал, что последнее могло прозвучать как дерзость на фоне слов декана Гриффиндора.
— Похвально, но вам следовало бы знать, что на турнире далеко не всё решает количество выученных заклинаний или чистая магическая сила, иначе бы и среди наших гостей были лишь студенты последнего курса. Однако не меньше значат и умение быстро думать или находить нестандартный подход к проблеме, применять и логику, и интуицию. И так далее. Решение привлечь именно её родилось не на пустом месте.
— Вам виднее, профессор, — скромно ответил маг. — Но…
— Но я прошу вас переубедить её, — неожиданно попросила МакГонагалл. Или всё-таки приказала?
— Прошу прощения, но почему именно я? Поттер и Уизли будут только рады затащить её за собой, они уже пытались. Лавгуд точно захочет увидеть её там. Возможно, Тейлор тоже. У неё достаточно знакомых, которые окажутся готовы вам помочь.
— Но именно из-за вас она отказывается участвовать. Из-за вашего столь негативного отношения к турниру. Ваших слов о его бесполезности и опасности. Это вовсе не секрет.
— Не секрет, разумеется, — согласился маг. Действительно, он говорил об этом вполне открыто, ещё когда узнал о возможности проведения турнира прошлой осенью. Но всё равно данная формулировка, отсекающая источник информации, была слишком уж удобной. — Но разве не покажется странным, если я после всего сказанного вдруг резко изменю своё отношение и стану зазывать её к участию? Это будет выглядеть подозрительно.
— От вас не требуется её уговаривать, — последовал ответ. — Всего лишь не мешать больше. Проявить равнодушие к вопросу.
— Допустим, — медленно произнёс Кайнетт. Не столь давно он уже слышал почти такое же предложение «просто не мешать». Случайное ли это совпадение? — Но главный вопрос — зачем?