Хотя в её отношении, возможно, у мага наступило своего рода принятие неизбежного. То ли того, что он не сумеет сейчас устроить всё по-своему и ученица может иметь и собственное мнение, то ли того, что на самом деле школьный турнир далеко не так опасен, как он себе вообразил, и волшебники действительно не собираются больше кидать свою молодежь в пасть дракону или в жвалы акромантулов. Так или иначе, о своих усилиях Кайнетт всё равно не жалел и при необходимости повторил бы их, только лучше просчитав последствия.
Разве что немного печально от того, что со всеми этими танцами вокруг состязаний и команд он пока не сможет удовлетворить своё научное любопытство. Устойчивость Поттера к длительному ментальному воздействию продолжала его занимать — а ведь если вспомнить, на него и отвод внимания действовал хуже, чем на других, да и его неожиданный талант при создании эмоциональных фантомов тоже не получил объяснения. У Арчибальда даже возникло предположение, что помимо основного воздушного элемента мальчишка мог владеть ещё и весьма редким эфирным, но это требовало более сложной проверки, желательно с осмотром и применением диагностических кругов и заклинаний, что невозможно сделать издалека и не вызывая подозрений. Видимо, со своим интересом придётся подождать до момента, когда совесть заставит Грейнджер пойти мириться с «брошенными ею на произвол судьбы» приятелями. Что это однажды всё-таки произойдёт, он почти не сомневался — в данном отношении юной ведьме всё ещё очень не хватало гибкости и здорового прагматизма.
Кайнетт остановился у высокого окна, положил руки на подоконник и посмотрел на тучи, за которыми не видно луны и звёзд. Между делом он покосился на пятно мрака, замершее в глубокой тени и слегка сдвинувшиеся старинные доспехи в стенной нише. Должно быть, его преследователи про себя проклинали коварного тёмного колдуна и его нерешительность — вместо того, чтобы уже наконец зарезать какую-нибудь первокурсницу в перевёрнутой пентаграмме и обеспечить достойный компромат на себя, проклятый грязнокровка продолжает бродить кругами и любоваться пейзажем. А до отбоя осталось меньше получаса.
Усмехнувшись подобным нелепым мыслям (кто же будет использовать всего лишь простую пентаграмму при жертвоприношении?), маг прикрыл глаза, прислушиваясь к тишине и слегка расширяя поисковый барьер вокруг себя. Кажется, на самой его границе всё же ощущалось ещё слабое присутствие третьего человека, но очень слабое и искаженное, оно вполне могло принадлежать и какому-то из нечеловеческих обитателей замка, вроде тех же «эльфов». Увеличить мощность ещё больше без жестов, арий и дополнительных мистических знаков уже не получилось бы, так что, вздохнув, он вернул барьер в прежний объём, позволяющий контролировать идущих следом детей, и медленно направился дальше. Из-за того, что до одиннадцати оставалось совсем немного, здесь горела уже лишь каждая четвёртая лампа, но это создавало проблемы лишь его «преследователям». Выбрав подходящее направление, Кайнетт позволил себе подумать и о своих, а не о чужих проблемах и делах.