— Определённо, нет! — отрезал маг.
— Но почему? — спросил Дамблдор с нескрываемым интересом. — Я всегда считал и до сих пор считаю, что каждый мечтает стать героем. Каждый мальчишка в тринадцать лет — так уж точно. Я и сам — не исключение, хотя и было это очень-очень давно.
— Думаю, проблема в цвете, сэр, — ответил маг, коснувшись галстука на шее. Затем кивнул на древний артефакт, лежащий на одном из шкафов. — Она не зря отправила меня на Рейвенкло, даже не предложив Гриффиндор. Герои выглядят красиво и впечатляюще, если читать об их подвигах. Но стоит задуматься над любой из легенд, и понимаешь, что «быть героем» — участь очень незавидная, и такое не пожелаешь человеку, к которому не испытываешь ненависти. Каждый герой, известный мне, или совершал кошмарные поступки, или пережил ужасные несчастья, или прошел и через то, и через другое. Геракл, в приступах безумия убивавший своих близких и друзей и в итоге погибший мучительной смертью от рук собственной жены. Ясон — вор и изменник, увидевший смерть собственных детей по своей же вине. Парис, из прихоти развязавший кровавую войну. Зигфрид, ставший игрушкой в планах своего короля и нашедший свою смерть. Французская ведьма и её храбрый паладин — одна была предана и сожжена, не дожив до двадцати, другой стал убийцей детей и чернокнижником, чьим именем пугали народ. Да и если смотреть ближе… Ланселот, предавший всех своих товарищей и лично убивший многих из них, даже безоружных. Артур, король рыцарей… Смертельно ранена в бою собственным сыном, а её правление привело к падению Камелота.
— «Её»? — переспросил директор, удивлённо подняв брови.
— А вам не встречалась эта теория, что Артур на самом деле скрывал свой истинный пол благодаря помощи Мерлина? По мне, так крайне остроумная версия. В любом случае, речь не о ней… или о нём. Кухулин, убивший собственного сына и брата. Диармайд, пошедший против своего короля. Скатах, которая превратила себя в кровожадное чудовище, упиваясь битвами. И многие, и многие другие… — он мог бы напомнить директору, что и того тоже считают героем двух войн, однако вряд ли путь к этому был лёгким и он захотел бы всё повторить или пожелать кому-то подобного. — У них всех немало общего. И теперь вы говорите, что хотите видеть в Поттере героя. У него уже погибли близкие, его несколько раз пытались убить или похитить, сколько ещё страданий он должен перенести и сколько людей рядом с ним должно умереть, чтобы его легенда стала подходящей для настоящего героя? А встать на его место, чтобы подавать кому-то пример — не думаю, что кто-то в здравом уме согласится на это. По крайней мере, меня это совершенно точно не привлекает.
— Очень негативное отношение, — покачав головой, заметил директор. — Однако ты неожиданно много знаешь об этой теме.
— Рядом со мной учатся несколько студентов, которые готовы обсуждать подобные вещи часами в самых разных подробностях, сэр. Даже если бы я этого не хотел, уже к концу первого курса всё равно знал бы истории всех рыцарей Круглого стола поимённо, включая расхождения в версиях историков у волшебников и магглов.
— Хотя общий взгляд сложился всё-таки несколько односторонний. Впрочем, я считаю, что быть героем может каждый, даже не осознавая этого. Да и не любой из таких людей сам назовёт себя героем. Но если ты считаешь именно так, это твоё право. Однако ты ведь согласен, что у других может быть иной взгляд на то, что значит быть героем и стоит ли оно того? — в свете последнего поворота разговора вопрос звучал слегка провокационно. Если Директор соглашается с тем, что быть героем — судьба весьма незавидная, но он всё равно считает, что кто-то должен им быть. Или его следует таковым сделать.
— Конечно, — маг лишь пожал плечами. — Каждый сам распоряжается своей жизнью.
— Просто у меня появилась прекрасная идея. Я понимаю, ты не герой и не хочешь им быть, хотя некоторые твои поступки определённо заслуживают того, чтобы их называть героическими. Но ты ведь не откажешься помочь другому стать героем, если он на это сам согласен?
— Я вас слушаю, директор, — ответил маг, пока ни на что не соглашаясь, но и не отказываясь сразу же.
— Я понимаю, что, возможно, многого прошу, но как насчёт того, чтобы поговорить с Томом ещё? Возможно, и несколько раз. Уже с пониманием и того, что мы контролируем ситуацию, и того, что Гарри тоже слышит и видит всё, что происходит вокруг.
— Хотите таким образом подготовить его к противостоянию? — уточнил Кайнетт заинтересованно. — Преподать ему уроки?
— Я не могу попросить об этом мисс Грейнджер — она просто не выдержит подобного напряжения, и я не могу её за это винить. Видеть, как твой лучший друг превращается в сумасшедшего, в преступника — невероятно тяжело, — печально ответил директор. При этом напрямую на предыдущие вопросы он так и не ответил. — С другой стороны, тебя это сдерживать не будет. Я пойму отказ, однако рассчитываю на помощь, ведь это будет сделано ради общего блага.