— Готово, — произнёс Кайнетт негромко. Отдёрнул руку, сделал три быстрых шага назад, выходя из круга и не сводя взгляда с клетки, и затем скомандовал, не уверенный, что его услышат: — Грейнджер, отпускай.
Прошло несколько лишних секунд, донёсся довольно странный звук, удивленный вскрик, и только затем она едва слышно прошептала арию снятия барьера. Одновременно Карин буквально выдернула её за пределы круга, а Блэк и Люпин выскочили сами.
— Meridiem! — не без некоторой театральности произнёс Арчибальд, резко опустив руку.
Клетка, зачарованная заранее, вспыхнула мгновенно, измененная магией сталь горела не хуже магния или термитной смеси. Когда крыса практически рассыпалась в пепел, комнату огласил нечеловеческий вой, на мгновение в воздухе сгустилась полупрозрачная тень. В этот момент магический круг буквально полыхнул зелёным пламенем, которое начало закручиваться к центру, взорвались оставшиеся внутри кристаллы, растеклись лужами металла последние магические накопители. Энергия, вложенная в руны и глифы, влитая в круг, копившаяся на протяжении всего ритуала и вытянутая из окружающего пространства — вся она устремилась в одну точку, к готовому исчезнуть духу, и Кайнетт это почувствовал.
Самой сложной частью всего плана было не освобождение мальчишки от одержимости — эта задача решалась относительно легко. Основной головной болью стало наличие другого якоря, удерживающего дух Реддла от возвращения к Истоку, от окончательного упокоения. А если учесть его возможность в любой момент покинуть занятое тело, пытки или угрозы ничего бы не дали, «тёмный лорд» бы просто ушел, как только ему надоест так развлекаться, и нужную вещь или даже ещё одного «отмеченного» им человека разыскать не было бы никаких шансов. Однако сейчас, в момент уничтожения этих цепей, связь духа с материальным миром обозначится достаточно чётко, чтобы ей можно было воспользоваться. Она станет мостом, через который будет нанесён удар, где бы оставленный якорь ни находился физически. Всей собранной сегодня силы хватит, чтобы уничтожить или непоправимо повредить его…
В этот момент маг ощутил, как единый поток разделяется на две… нет, на четыре части. Мощный разрушительный импульс размывается, четыре слабых удара уходят в разных направлениях, по четырём нитям, к которым словно подвешен неупокоенный дух старого волшебника.
— Невозможно… — прошептал Кайнетт едва слышно. — Ни один безумец на это не пойдёт, никогда. Насколько… Насколько же ты боишься смерти, Реддл?
Узнав в декабре о чужих цепях в голове Поттера, изучив немногочисленные доступные книги по «темным искусствам» и обсудив всё с сохранившим кое-какие семейные знания Блэком, Арчибальд примерно представлял себе способ, которым Волдеморт не дал себе умереть окончательно. «С помощью жертвы волшебник разрывает свою душу и помещает часть её в предмет…», так описывался подходящий метод имитации бессмертия, хотя информации о его практическом применении имелся лишь самый минимум. Но как он понимал даже из туманных общих комментариев, требовалось добровольно отделить и преобразовать несколько своих магических цепей в своеобразный якорь, который удержит душу в мире даже при уничтожении тела, чтобы после тем или иным способом попытаться продлить своё существование. Немалая цена, множество сложностей, но Кайнетт считал этот обмен допустимым хотя бы рассмотрения — часть своей силы за второй шанс. Он мог понять, что уже создав ранее один якорь, в свои последние минуты, возможно, находясь уже в помутнённом сознании, Реддл решился на всякий случай сотворить перед смертью ещё один из подвернувшегося ребёнка с неплохим потенциалом.
Но, как оказалось, волшебник сделал их самое меньшее пять! В голове мальчишки оказалось четыре чужие цепи, вряд ли на другие такие же якоря, даже в спокойной обстановке и без спешки потребовалось меньше двух, чтобы обеспечить хоть какую-то устойчивость и запас прочности. Насколько Арчибальд на данный момент мог убедиться, у волшебников, как и у магов Ассоциации, с рождения в среднем около двадцати цепей, иногда немного больше или меньше. У очень редких одаренных — тридцать, у уникумов — количество приближается к сорока. Даже если Реддл был одним из таких, добровольно лишиться от трети до половины своих сил, только чтобы несколько раз перестраховаться на случай смерти, и при этом ухитриться компенсировать эту потерю за счёт опыта и знаний… это было чистое безумие, но не уважать того, кто смог даже в таких условиях остаться значительной угрозой, он не мог.