— Поттер может знать больше, — заметила МакГонагалл, наблюдая за его манипуляциями. — Если вы правы и он действительно видел всё то же, что и этот маньяк, он мог видеть и эти… крестражи. Или хотя бы намёки на то, где они лежат и как выглядят.
— Нам остаётся лишь ждать, когда он очнётся, — заметил директор, не прекращая своего занятия.
— …И всё расскажет сам, — продолжил вместо него Блэк. — Не знаю, какие у вас планы, но я очень рекомендую не лезть мальчишке в голову. После нескольких месяцев наедине с этим психом… повторение подобного может его просто сломать. А любые сведения, которые там хранятся, не стоят его жизни и рассудка.
— Нам остаётся только ждать, — повторил Дамблдор. — Сейчас у Тома будет преимущество во времени, и мы не знаем, насколько большое. Нам даже неизвестно, есть ли у него ещё сообщники, на которых он мог бы положиться, или нам достаточно лишь найти и уничтожить оставшиеся крестражи.
— И кстати по поводу сообщников, — Блэку вдруг пришла в голову очень нехорошая мысль. — Как глава Визенгамота, не подскажете, можно ли убрать из любого доступа адреса в обычном мире нескольких магглорождённых? Не из открытого, а вообще из любого, просто стереть всё. У Реддла остались сообщники в Министерстве, и не на самых последних должностях — я это гарантирую, Барти и Питер имели с ними дело ещё год назад. И если теперь он захочет отомстить тем, кто лишил его столь выгодного положения и лишней попытки на воскрешение…
— Трое магглорождённых, так? — уточнил директор, быстро глянув на пергамент из лазарета. — Я посмотрю, что удастся сделать.
***
Она проснулась около полудня от собственного крика. Старое кольцо на безымянном пальце, казалось, прожигает кожу, врезается в кость под ней, замораживает кровь и отправляет через всё тело волны смертельного яда. Безобидное и неопасное на вид украшение словно билось в судорогах и пыталось передать хотя бы часть своих страданий нынешней хозяйке. Хотя даже магические кольца редко способны на подобное, однако это было по-настоящему особенным, во всех возможных смыслах слова.
Когда эта чудовищная вспышка боли прекратилась так же резко, как и началась, ведьма осознала, что лежит на полу спальни, судорожно вцепившись в старинное кольцо на левой руке — её единственное украшение в данный момент, однако его она не согласилась бы обменять на любые, самые дорогие и самые могущественные магические драгоценности. В тот же момент она почувствовала приступ паники, от которого захотелось кричать в голос — это кольцо, по сути, было частью её господина, и значит, если оно испытывало подобную боль, то, возможно, и он теперь…
Не дав себе закончить эту ужасную мысль, она подняла левую ладонь к лицу, прижала к щеке, коснулась истертой золотой поверхности, словно прислушиваясь к нему. И облегченно выдохнула, совершенно искренне улыбнувшись и даже рассмеявшись, негромко и хрипло. Кольцо не было мёртвым, как обычные магические украшения. В нём всё ещё чувствовалась сила, чувствовалось чужое присутствие, чувствовалась… жизнь, если можно так сказать. Оно всё ещё было живым. А значит, и Он тоже жив, несмотря ни на что…
«Беллатрикс», — возник в её сознании чёткий голос, пришедший извне. Пусть и почти лишенный эмоций, но для неё он звучал почти так же, как пятнадцать лет назад. — «Ответь мне».
— Да, мой лорд, — произнесла она вслух, зная, что её услышат. Поняв, что вести разговор, лёжа на полу, будет просто оскорбительно, она начала быстро подниматься на ноги. Насколько позволяло истощённое и ослабленное после многолетнего заключения тело, по крайней мере. Не просто так она ведь уснула в полдень прямо в одежде — в Азкабане даже сон без висящих над головой дементоров был чрезвычайно редкой роскошью, и потому режим сна у неё был сбит совершенно, потеряв зависимость от времени суток. Со временем это должно пройти, но пока лучше уступать себе, восстанавливая силы. Однако сейчас она всё-таки встала, ведь при личной встрече подобная слабость не послужила бы ей оправданием, не считала она это причиной не проявить уважение и сейчас.
«Наши планы изменились. Мальчишка смог освободиться, более того, наши враги уничтожили мой крестраж, не убив его при этом. Потому лицом к лицу мы теперь встретимся не скоро, пока же придётся держать связь подобным образом. А тебе нужно уходить. Я не знаю, когда очнётся и заговорит этот сопляк — через час или через месяц, но он знает о тебе, об этом месте, о наших планах, а значит, ты в опасности, и это кольцо — тоже. Ты уже должна была почувствовать, что на одном крестраже они не остановятся. Всё понятно?»