Удостоверившись, что чай заварен как следует, Кайнетт сравнил заголовки двух лежащих рядом газет. В Соединённом королевстве разгорался скандал вокруг премьер-министра, которого отстранили от власти в собственной партии, эта новость занимала все первые полосы. Тем временем в магической Британии у министра и Министерства дела тоже шли не лучшим образом — побег Беллатрикс Лестрейдж изрядно подпортил им репутацию, уже второй побег из «неприступной» тюрьмы с разницей всего в два года. За месяц, что эту новость держали в тайне, поймать или хотя бы найти ведьму так и не удалось. Поместье, о котором сообщил Поттер, она успела покинуть, перед этим оставив внутри пару «сюрпризов» для гостей — в результате штурма один аврор погиб, трое оказались ранены, сам дом сгорел дотла, не оставив никаких улик. С тех пор Лестрейдж словно испарилась, её никто не видел, и даже обращение за помощью к полиции Великобритании пока ничего не дало. В обычных газетах на прошлой неделе появилась пара заметок о поисках опасной сумасшедшей, сбежавшей из-под надзора, однако новость не привлекла и сотой доли того внимания, как в волшебном мире.
По словам Поттера, которые передал Блэк, один из четырёх оставшихся крестражей, якорей неупокоенного духа, у неё был при себе — старинное кольцо рода, к которому принадлежали предки Реддла. К сожалению, информация об остальных была крайне ограничена — в разговорах «Лорд» упоминал, что диадема надежно спрятана в школе, где чаша Беллатрикс и так знает, а до медальона ей в нынешнем состоянии не добраться. В теории, если захватить Лестрейдж живой, можно узнать местонахождение двух оставшихся якорей, а этого хватит, чтобы уничтожить или необратимо повредить их все. Однако Арчибальд даже вместе со всеми временными союзниками не обладал необходимыми ресурсами, чтобы отыскать эту ведьму на территории Британии. К тому же он просто сомневался в необходимости это делать — судя по всему, как минимум директор не собирается привести её в зал суда живой и в здравом уме. Иначе вся история о духе, который полгода находился среди сотен детей в теле национального героя, станет известна широкой публике, а Дамблдору это гарантированно не нужно, раз он до сих пор замалчивает правду, подавая все сведения как полученные через неких «информаторов». Правда, тогда нельзя исключать, что Беллатрикс уже схвачена, но теперь её уже никогда не найдут. Ни подтвердить, ни опровергнуть данную теорию он сейчас не мог.
Однако против неё говорило срочно принятое (заготовленное заранее) распоряжение Фаджа, обязавшее Министерство удалить все записи о магглорождённых ведьмах и волшебниках, не достигших семнадцати лет, за исключением имён и необходимой информации об учёбе в Хогвартсе или вне его. А также стереть все сведения об их родственниках, не имеющих дара. И складывалось ощущение, что за этим стоит уже нечто большее, чем данное Блэку обещание директора защитить Грейнджер, Тейлор, Мерфи и их близких от мести «Тёмного лорда» или его оставшихся подручных. Официально это решение должно было оградить магглорождённых от встречи с особо опасной пожирательницей смерти и её возможными союзниками (об участии в побеге из Азкабана Реддла или Поттера никто и не думал сообщать публике). Однако на деле минимум полторы сотни волшебников и ведьм получили потенциальные проблемы с обращением к Министерству, регистрацией каминов для перемещения, лицензиями на аппарацию и множеством других аспектов жизни магического сообщества. А недовольство людей, и так не слишком громкое, Фадж ухитрился перевести на отдел правопорядка и аврорат, по чьей вине Беллатрикс оказалась на свободе и стала настолько большой угрозой, как до того и Сириус Блэк.