— Но вводные лекции крайне важны для верного понимания любого предмета, — прозвучал с задних рядов обеспокоенный голос.
Кайнетт, как и многие другие студенты, обернулся к сказавшей это.
Первый урок Защиты от темных искусств у третьекурсников Рейвенкло и Слизерина проходил в четверг сразу после обеда. И внимание учеников в недавно восстановленном и приведенном в порядок классе сразу же привлёк не только новый профессор, всего пару лет назад числившийся сначала разыскиваемым преступником, а потом и вовсе мёртвым. У противоположных стен, словно стараясь оказаться как можно дальше друг от друга, стояли сразу двое проверяющих Хогвартса. Инспектор Биттерси, малопримечательная брюнетка чуть младше сорока, была одета в простую тёмную мантию без каких-либо украшений или знаков, словно подчеркивая всю официальность своего пребывания в школе. Даже волшебная палочка была ей под стать — темное полированное дерево без гравировки, никакой вычурной формы. Напротив неё стоял со скучающим выражением лица наблюдатель от Попечительского совета Кэрроу. Весь его вид, включая мантию с серебряным шитьём, небрежно наброшенную поверх дорогого старомодного костюма по викторианской моде, указывал на его положение и словно подчеркивал, что он вынужден снисходить до окружающих. Что ему здесь не место, но он великодушно готов уделить немного своего времени школе и её обитателям. В общем, ещё до того, как преподаватель вошел в класс, было понятно, что скучного урока точно не предвидится.
— Не ознакомившись со взглядом профессора на предмет, ученики едва ли смогут быстро взять нужный темп, — продолжила Биттерси, всем своим видом и тоном голоса выражая заботу о собравшихся здесь детях.
— Не нужно так волноваться, Эми, свои взгляды на предмет я донесу во всех деталях. Просто не вижу смысла делать это самым скучным образом, как обычно получается на таких уроках.
Несколько студентов удивлённо переглянулись, озадаченные такой фамильярностью. Кайнетт же не видел ничего необычного. Сириусу сейчас тридцать шесть или около того, Биттерси выглядит на пару лет старше — они вполне могли быть знакомы ещё в школе. А может, и не только знакомы, всё же за нынешним главой семьи Блэк тянулась весьма яркая репутация ещё со школьной скамьи.
— Если замечаний больше нет, — Сириус демонстративно остановил взгляд на Кэрроу, но тот сидел с совершенно безразличным видом, словно оказывая всем окружающим невероятную милость одним своим присутствием. — Я всё-таки продолжу. И тема, с которой мы начнём урок — три непростительных заклинания, — переждав где-то испуганный, а где-то и одобрительный ропот, волшебник уточнил: — Учить я вас им не собираюсь, да и сам, не будучи аврором, не имею права ими пользоваться. Однако я считаю, что вы обязаны знать, что это такое и как себя вести с подобной угрозой. Для начала, кто мне скажет, почему именно эти три проклятья называют «непростительными»?
— Потому что за любое из них можно отправиться в Азкабан, — произнесла Селвин, не вставая с места. Не все, но очень многие чистокровные студенты как могли старались демонстрировать, что предатель крови Блэк для них — пустое место. — Их применение не прощается властями.
— Это тоже верно, однако суть лежит глубже. Человека можно обмануть «Конфундусом», пытать с помощью «Диффиндо» и убить на месте, применив «Конфринго». Однако непростительными это их не делает. Ещё версии? Мисс Крауч?
— От них быстро начинают сходить с ума, — произнесла Клэр, опуская руку. Её новая фамилия всё ещё вызывала интерес, всё-таки подобные рокировки в школе происходят нечасто. Не все ещё определились, как же к ней теперь следует относиться. — Крыша едет, если по-простому. Ну, или так было написано в книгах.
— В целом верно. На самом деле у так называемых «непростительных» есть несколько общих черт. Все они предназначены для применения против живых существ — «Авада Кедавра» наносит лишь небольшой урон по неодушевленным объектам, два других заклинания против них и вовсе безвредны. И хотя чисто теоретически можно придумать пару полезных применений «Империуса», в остальном эти заклинания предназначены именно для причинения вреда тем или иным способом. Но самое главное — все они нуждаются в эмоциях. В очень сильных чувствах. Думаю, за проведенное в этой школе время вы уже могли понять, что главное в магии — отнюдь не кричать громче всех с правильной интонацией и не махать волшебной палочкой изо всех сил. Магия требует куда более деликатного обращения.