Волшебник молча взмахнул мистическим знаком, создавая на своём столе небольшую почти прозрачную сосульку, поднимающуюся кверху, словно сталагмит в пещере. Затем раскрыл левую ладонь, демонстрируя всем яркий язык голубоватого холодного пламени, который он поместил поверх ледяной конструкции, так что она стала напоминать замороженную свечу. Потом Блэк перебросил палочку в левую руку, взмахнул ей и произнёс:
— Эванеско, — когда материализованные лёд и огонь исчезли, он пояснил: — Самое главное, помимо магической силы, это воображение. Нужно очень четко представлять себе результат, которого хотите достичь. Жесты и слова заклинаний помогают его запомнить, заучить, но можно обходиться и без них. Для непростительных воображение тоже играет роль, однако тут куда важнее чувства. Нужно не просто представить себе боль или смерть, не вообразить страдающего противника, но искренне всей душой желать этого, посвятить себя этому желанию, позволить эмоциям направлять свою магию. Это не является преступлением само по себе — многие люди, к сожалению, хотя бы однажды оказывались в ситуации, когда они всё готовы были отдать за один удар, за возможность дотянуться до врага, за то, чтобы подчинить его своей воле и причинить ему боль… У всех бывают очень плохие дни, когда свои чувства невозможно сдерживать. Но проблема в том, что те, кто регулярно пользуются этими заклинаниями, должны вызывать в себе подобные эмоции, снова и снова доводить себя внутренне (а порой и не только внутренне) почти до истерики, чтобы на пике вложить свои эмоции в заклинание. В том числе поэтому такие вещи и называют тёмной магией — потому что она подпитывается самыми худшими, самыми темными сторонами человеческой души. А теперь подумайте, если кому-то нужно испытать невероятную ненависть или полнейшее презрение буквально за секунды, довести себя в нужный момент до такого состояния, чтобы сделать то, что решается банальнейшим «Конфундусом», «Инсендио», «Редукто» — как много это говорит о подобных людях и их адекватности?
Кайнетт услышал рядом тихий вздох и с любопытством покосился направо. Эдвардс, соседка Тейлор по комнате, затуманенным взглядом наблюдала за профессором, машинально рисуя на пергаменте круги вместо того, чтобы записывать лекцию. Судя по выражению лица, она была бы в полном восторге и так же восхищённо слушала бы нового преподавателя, даже если бы тот вдруг начал перечислять порядок стадий гетерогенного катализа. Причины в общем-то тоже очевидны — гормоны, переходный возраст, а Блэк с его историей несправедливого заключения кому-то вполне может показаться достойным байроническим героем.
Тем более, что даже тут Сириус просто не мог не выделиться среди прочих преподавателей — вместо положенной нормальному волшебнику мантии он оделся во вполне современно вида «маггловский» костюм тёмно-серого цвета (что служило дополнительным поводом для раздражения чистокровных). Это в сочетании с небрежно повязанным галстуком в цветах Гриффиндора и стянутыми в хвост длинными волосами придавало ему вид профессора из какого-нибудь лондонского колледжа, а никак не из магической школы. Неизвестно, подбирал ли он себе такой образ специально или просто пользовался тем, что условия завещания Блэков не распространялись на манеру одеваться, однако по школе уже упорно ходили слухи, что недавно вступивший в права глава старинной семьи явился в школу в поисках будущей невесты. А вовсе не потому, что открыл в себе внезапно проснувшийся педагогический дар или захотел подзаработать золота на реставрацию фамильного поместья. Мысль на самом деле была не лишена логики — где ещё волшебнику, дюжину лет проведшему отрезанным от всего мира, искать себе чистокровную невесту, как не среди выпускниц единственной школы магии?
— Профессор Блэк, сэр, — произнёс Росс, дисциплинированно подняв руку. — Но если то, что вы описали, называют тёмной магией, тогда, выходит, заклинания вроде «Патронуса» нужно причислить к светлой? Ведь они тоже строятся на чувствах волшебника, на радости, любви, храбрости и так далее, превращают их в магию.
— Думаю, человека с моей фамилией не стоит спрашивать о светлой магии, — пошутил Сириус. Но потом продолжил серьёзно: — Однако на самом деле никакой «светлой магии» не выделяют. Есть магия, создающая свет, — он поднял мистический знак, молча зажигая «Люмос». Затем в несколько взмахов сделал свой стол невидимым, пояснив: — Есть заклинания, использующие свет. Но «Светлой магии» как некоего особого направления не существует.