Почувствовав движение рядом, Кайнетт развернулся, древком подсек ногу мертвеца и в падении добил косым ударом копья. Однако он почувствовал, что время действия усиления на исходе, накопитель в кулоне почти пуст, а заменить его сейчас он не успеет.
— Revertemur.
Мир вокруг ускорился, разом заболели многочисленные раны, ушибы, следы ударов и укусов. Маг покачнулся, едва не упав на льду, и тут же вскинул копьё, не давая набросившемуся инферналу схватить себя. Тварь сжала древко изо всех сил, и проекция рассыпалась искрами света, кинжал, служивший лезвием, отлетел и воткнулся в лёд.
— Укрепление!
Кайнетт успел выкрикнуть арию и вскинуть почти не слушающуюся его левую руку, так что зубы мертвеца вцепились в рукав изодранного перепачканного прахом плаща, стараясь прокусить его и добраться до тела. Под весом навалившейся твари маг потерял равновесие и упал на лёд, так и не отцепившийся инфернал рухнул вслед за ним и придавил правую руку, не давая дотянуться до мистического знака. А на прямую работу с цепями просто не оставалось сил.
— Акцио! — повернув голову, Кайнетт увидел, как тяжело хромающий Поттер ловит свою палочку, затем молча отбрасывает инфернала от Грейнджер. Мертвец уже успел схватить её за горло и, оказавшись в воздухе, дёрнулся, с трудом выпустив ведьму. Она в падении ударилась затылком о лёд и потеряла сознание. Мальчишка тем временем сделал новый жест, поднимая в воздух шпагу Грейнджер. — Депульсо!
Маг вздрогнул, когда ледяной клинок с размаху пробил голову вцепившегося в него инфернала. Нежить начала рассыпаться прахом, Кайнетт перекатился в сторону, про себя надеясь, что сейчас был продемонстрирован отличный глазомер и точность броска, а не сумасшедшая удача.
— Редукто, — маг всё-таки вытянул из-под остатков плаща волшебную палочку и заклинанием взрыва упокоил мертвеца, сбитого с Грейнджер и успевшего подняться вновь, прежде чем тот кинется на кого-нибудь ещё.
Пару из сваливших Люпина инферналов вдвоём добили Поттер и с трудом сумевший встать Блэк. Двух оставшихся оборотень разорвал сам, после чего поднялся на ноги, хищно озираясь по сторонам, но драться больше было не с кем.
— Кажется, на этом всё… — хрипло произнёс Сириус.
— Гермиона… — с трудом смог произнести Поттер. Сделал несколько шагов к Грейнджер и почти рухнул на лёд без сил рядом с ней. — Гермиона, что с ней?
— Я в порядке… — донёсся её слабый голос. Ведьма попыталась подняться, но рука только скользнула по льду, не выдержав вес тела.
— Сомневаюсь… — проворчал маг, оценив её бледность и расфокусированный взгляд. Оскальзываясь и нетвердо ступая, он подошел к лежащей ведьме, присел, прикладывая правую руку к шее и пытаясь использовать самое простое диагностическое заклинание. Объяснил для Поттера: — Затылок цел, думаю, волосы смягчили удар. Дышит, даже пытается говорить, как видишь. Сотрясение мозга, лучевая и локтевая кость — закрытый перелом со смещением, ожоги и далее по списку… Ничего такого, что нельзя быстро исправить.
— Что… Что это вообще такое было? — спросил мальчишка, ни к кому не обращаясь. Руки у него отчётливо тряслись.
Кайнетт не стал отвечать, больше занятой диагностикой уже собственных повреждений. Грейнджер была не в том состоянии, чтобы прочесть одну из своих лекций. Маг считал, что если бы не сотрясение, у неё бы уже началась истерика или паническая атака. За последние несколько минут она увидела и сделала слишком много такого, к чему не была готова. Впрочем, то же самое касается и Поттера.
— Люди, убитые Реддлом и оживлённые вновь. Гарри, твои родители погибли из-за тёмного лорда, и это была трагедия, — мрачно произнёс Блэк, медленно подходя к крестнику ближе. — Мы с Римусом потеряли лучших друзей. Однако ты ведь знаешь, он убил намного, намного больше людей… Все, кто здесь, они ему даже ничем не помешали, не было никакого пророчества на их счёт. Просто этому психу понадобились… цепные псы для его маленького убежища. А для решения любой проблемы у него всегда был и будет только один способ. Убивать ещё и ещё.
— Это не только твоя и не только наша месть, — добавил Люпин, с трудом и явно болезненно вернувшийся в человеческий облик. — Всё куда серьёзнее. Сколько здесь было мертвецов? Две сотни? Три?