— Но это признали ошибкой, — напомнила ведьма. — Вся эта гонка за Истоком была признана ошибкой ещё тысячу лет назад, пережитком прошлого, как поиски флогистона, края плоской земли, эликсира бессмертия…
— Философского камня? — с иронией уточнил Кайнетт. — Хоэнхайм доказал, что для истинного гения «невозможное» становится всего лишь «требующим времени и усилий». Может быть, и путь к Истоку уже был неоднократно найден за века, просто сделавшие это не спешили делиться своим открытием. Однако мы отвлеклись. Суть в том, что издревле волшебник в поисках пути к своему идеалу мог позволить себе абсолютно всё. Для Реддла, судя по всему, идеал — это бессмертие, иначе он не отдал бы половину всей своей магической силы за полдюжины якорей, удерживающих душу в этом мире. И ради своего идеала он пойдёт на всё. К тёмной, светлой или любой другой магии это не имеет отношения. Он просто не хочет умирать. Любой ценой.
— Тогда наша задача сделать так, чтобы эта цена стала для него неподъемной. И потом, даже если ты сейчас прав, это ничего не меняет. Магия, которая позволяет сотворить подобное, которая может превратить чужие смерти в собственную силу, которая способна создать армию нежити из обычных людей — подобного существовать не должно, — крайне убежденно заявила ведьма, глядя мимо него. — Кто бы этим ни занимался и как бы ни называл. Те, кто не видел того, что видели мы, просто не понимает, что нельзя так легко относиться к словам «темные искусства».
— Что ж, если ты хочешь так считать, пускай. Тем более что Министерство с тобой вполне согласно, — вздохнув, произнёс Кайнетт. Только слегка покачал головой. Подросткам свойственна бескомпромиссность суждений, тут он ничего нового не увидел. Когда повзрослеет, сможет увидеть всю картину шире и многообразнее, а сейчас слишком рано. — Пока же у нас более неотложные дела. Сейчас я пойду и посмотрю, в каком там состоянии эти трое и не придётся ли приводить Поттера в трезвое состояние магией, прежде чем лечить. После этого возможно придётся привести в себя ещё и Блэка, ведь вам ещё предстоит визит в Лондон за покупками.
— За чем? — Грейнджер решила, что не расслышала его.
— Вы должны вернуться в школу в том же виде, в каком из неё ушли вчера. Подобрать хотя бы более или менее похожую одежду, чтобы это не вызвало подозрений. Ещё больше слухов вам наверняка сейчас не нужно, — посоветовал маг.
— Ещё больше? Относительно чего?
— Это была идея Блэка. Уверен, он не откажется изложить вам все детали сам, когда вернётся в адекватное состояние, — он не стал брать на себя чужие проблемы. Пусть волшебник решает их сам.
— Джеймс, а вообще ты не слишком ли легко ко всему относишься? — всё-таки спросила она. — Вчера нас всех чуть не сожрали живьём или не обратили в нежить, а тебе будто всё равно? Даже с учетом призрака древнего ирландца в голове, способного убить за один раз пятьдесят человек винной бочкой… Ты, наверное, и спал сегодня спокойно, без кошмаров и бессонницы?
— Спал? — маг коротко сухо засмеялся. Спросил сам себя: — Когда я спал последний раз? Кажется, в декабре, но точно не уверен.
— Зелья? Заклинания?
— Есть определенные приёмы, позволяют восстанавливать силы и концентрацию, не засыпая. Немного медитации, немного магии. Могу научить, — уже привычно предложил Кайнетт.
— Да. Я более чем уверена, что теперь мне это будет необходимо. Я совсем не хочу узнать, что мне явится во сне в следующий раз.
***
Вечернее заседание клуба в среду пошло не по плану сразу же. В появлении у дверей Грюма ничего странного не было — очевидно, в этот день не нашлось идиотов, нарвавшихся на отработки после уроков, и их куратор смог выделить полчаса или час своего времени для личного присмотра за своей группой. А вот появление второго взрослого стало для всех сюрпризом.
— Вот уж точно, никто не ждал испанской инквизиции… — негромко пробормотал Керри, войдя в класс и заметив у окна фигуру наблюдателя от Попечительского совета.