— Откуда такой ход мыслей, Джеймс?
— Я бы так и сделал.
— Гермиона, в наше время на Гриффиндоре говорили: если сел играть со слизеринцем, то винить можешь только себя, — доверительно произнёс Блэк, подходя к ней. — Малфой — политик и делец. Он продал своего «господина» за свободу, он покупал министров, он вообще продаст и купит кого угодно. Ты хочешь остановить тёмного волшебника, чтобы он не причинил вреда людям. А для Малфоя это просто шанс получить компромат, которым он будет держать тебя за горло годами. На Кэрроу ему плевать, да и на прочих своих «товарищей» тоже. Он их сам готов продать, если предложат хорошую цену. Мы сейчас здесь на его условиях. Там, где он нас ждёт, в момент, когда он нас ждёт. Что бы мы ни сделали, придётся играть по его правилам. Когда все козыри у него на руках.
— Я… поняла… — произнесла ведьма медленно. Прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, затем взяла револьвер за ствол и протянула его Лливелину. — Простите, мистер Смит, пригодится в другой раз.
— Не всегда в руки приходят хорошие карты. Иногда лучше будет спасовать, — философски заметил тот, принимая оружие. — Особенно когда сидишь за столом с шулером.
— Может, тогда сперва стоило бы разобраться со старшим Малфоем? — предложил Поттер. — Или кто-то здесь сомневается, что он занимается тёмной магией?
— С ним можно поступить изящнее, — ответил маг. — Но идея ещё требует проработки. А пока — думаю, не стоит тут задерживаться. Лин, на тебе машина.
— Я понял, — кивнул тот, быстро убирая оружие обратно в чемодан.
— Я провожу его, — решил оборотень. — Тут не больше мили и дорога уже знакомая, но рисковать не стоит.
— А мы будем надеяться, что никого из нас ещё не хватились в школе, — сказал Блэк, протягивая руки для того чтобы аппарировать вместе с подростками. — Грюм, Биттерси, Снейп, директор — что-то слишком много людей стали следить за каждым шагом. Не то чтобы у них не было для этого причин…
Глава 69
К середине мая, как и год, и два назад, по вечерам ученики в гостиной Рейвенкло разбивались на три группы. Пятый и седьмой курс занимали два дальних угла, обкладывались книгами, закрывались поглощающими звук барьерами и уже внутри кричали друг на друга, проклинали своих учителей, школьную программу, неумолимое время и всю тщетность бытия этого бренного мира… Остальные смотрели на эту беззвучную пантомиму с опаской или любопытством, но в целом больше были поглощены подготовкой к своим собственным экзаменам, чем состраданием к старшим товарищам.
Посмотрев, как пара пятикурсников уже практически схватились за волшебные палочки, чтобы в поединке доказать друг другу своё мнение относительно какого-то фрагмента в учебнике, Кайнетт отложил в сторону свиток со своими заметками и подробно расписанными формулами трансфигурации. После чего задал вслух давно его интересовавший вопрос:
— И всё же, почему у волшебников нет высшего образования?
— Что? — сидевший сбоку от него Макэвой поднял голову от свитка с цепочками рун. — Ты это к чему вдруг, Джим?
— Просто смотрю на это безумие… Каждый год всё выглядит так, будто от сдачи министерских экзаменов зависит судьба и всё будущее волшебника на следующие сто с лишним лет. Но в обычной школе выпускной экзамен — это всего лишь очередной шаг для любого разумного человека. Набор баллов, с которыми пойдешь в университет или колледж и там будешь изучать то, что на самом деле потребуется в будущей профессии. Одиннадцать-тринадцать лет школы — там только основа. А у нас семь лет — это начало и конец всего обучения, — за год маг достаточно наслушался об этом от Грейнджер, чтобы сейчас уверенно рассуждать на малознакомую прежде тему. — А ведь, казалось бы, при разнице в продолжительности жизни именно мы можем себе позволить учиться дольше и тщательнее, а не нестись вперёд.
— Некоторые считают, что и в этом тоже виноват Статут, — произнёс Росс, сидящий напротив. При этом волшебник даже не прекращал вычитывать и править при помощи палочки и пера длинное эссе, стирая заклинанием отдельные слова или буквы и вписывая заново.
— В каком смысле? - уточнил маг, переводя взгляд на него.
— Волшебники как минимум последние тысячу лет обычно были грамотными людьми почти все, — начал объяснять Ирвин. — Иначе просто нельзя изучать магию дальше простейших чар, если не умеешь ни читать, ни писать. А по меркам тех веков даже простая грамотность уже огромное достижение. Так что в те времена некоторые после Хогвартса сами шли учиться в маггловские университеты, если так уж хотелось оказаться среди ученых и поэтов. Ведь ограничений Статута не было. А кто-то даже пытался организовать такие же у нас, но ничего не вышло.