— В долгой перспективе это может быть опасно. Магглы боятся того, что они не могут понять, этот чиновник в том числе, — напомнил Снейп. — Чем теснее мы с ними будем сотрудничать и чем больше они будут о нас знать, тем меньше будет страха, тем охотнее уже они станут на нас давить.
— Они могут попытаться. Но это мало что даст, ведь разница между нами и ими физически непреодолима. Стоит, конечно, соблюдать видимость приличий, — Малфой вздохнул, подойдя к краю крыши. — Так мало времени и неожиданно так много дел, а я ведь ещё толком и не приступил к работе. Но о приоритетах я не забываю. Не стоит напоминать, мистер Снейп, что я вижу именно вас в качестве директора Хогвартса, когда придёт время?
— Я это помню, мистер Малфой… — безразличным тоном отозвался Северус.
— Прекрасно. Что ж, более сегодня не задерживаю. А у меня ещё достаточно работы.
Он аппарировал вниз, к главному входу в Министерство из маггловского мира. Снейп так и остался стоять на крыше, подняв глаза от оживлённой улицы к не по-летнему низким серым тучам. Волшебник знал, что должен бы чувствовать раздражение или даже злость из-за потраченного практически впустую времени, но вместо этого были лишь равнодушие и усталость.
Ему не было дела до этой интриги. У него, декана Слизерина, давно уже не вызывали интереса любые возможные интриги. Хотя пришлось бы постараться, чтобы отыскать вообще что-нибудь, всё ещё заставляющее его испытывать интерес. Он уже много лет ненавидел свою работу и необходимость общаться с бездарями, неспособными усвоить самые элементарные понятия или точно последовать примитивнейшей инструкции. Редчайшие исключения можно даже не считать: поиск мелких стразов в куче навоза — это занятие для людей с очень странными вкусами. Раздражали обязанности декана и необходимость постоянно разнимать детские склоки на пустом месте или любовные драмы, которые могут обернуться вообще чем угодно, от беременности лет в пятнадцать до прыжка с астрономической башни, и хвала Мерлину, что у малолетних идиотов с палочками не в чести Шекспир, иначе всё было бы ещё хуже. Собственные эксперименты в лаборатории ещё приносили какое-то удовольствие, но как часто он мог выделить на это время? Раз-другой в месяц, если очень повезёт, а рядом со школой или по самой школе не будет бродить очередной психопат, одержимый жаждой мести? Исполнение особых поручений директора «ради общих интересов» тоже вызывало лишь злость на бессмысленно потраченное время, и ведь каждый раз он не мог просто сказать «нет» и заняться своими, не менее бессмысленными делами.
Оставался вопрос, зачем он тогда вообще заставляет себя делать что-нибудь, зачем продолжать двигаться от одной давно осточертевшей рутины к другой? Он, наверное, и сам для себя не смог бы ответить, зачем. Просто привык? Считал себя кому-то обязанным? Не хотел бросить без присмотра своих студентов? Без него «чёртовым двуличным змеям» в школе пришлось бы совсем несладко, особенно если Слизерин возглавит кто-то вроде Слагхорна — тот, кто выберет себе с дюжину любимчиков, а все остальные пусть выплывают сами. Он в своё время оказался в числе тех, кто выплыл, и это никак нельзя было назвать приятным опытом.
Северус бледно усмехнулся, глядя с высоты на город.
Помимо всех причин, оставалась ещё и банальная месть. У него были годы, чтобы обдумать многое и принять решение, кто же виноват в том, что он потерял единственного дорогого человека и оказался в этом плачевном состоянии. Помимо него самого, разумеется. Трелони? Едва ли, провидцы плохо контролируют свой дар, и то пророчество мог произнести любой на её месте. Дамблдор? Постольку-поскольку. Мародёры? Тоже нет, Лили Эванс не стала бы сидеть на месте и сама, даже не окажись с ней рядом кого-то из них. А вот Волдеморт, его подручные и всё их учение о превосходстве крови — их уже оправдать было бы тяжелее. Они развязали войну, они первыми начали убивать, они отправились за семьёй Лили, они пригласили к себе Северуса, когда ему некуда было идти. А значит, если их предводителю уже который год не лежится спокойно в земле, в том числе и его задача — Волдеморта туда уложить окончательно. Так он сумеет сделать хотя бы что-то. Может, даже немного снять груз с души?
Правда, эти рассуждения звучали иронично с учётом того, что он только что играл роль доверенного лица Люциуса Малфоя, который и был одним из тех, кто сделал когда-то старшекурснику Слизерина по фамилии Снейп предложение присоединиться к их небольшой «организации». Но Малфой успел сделать то, что у него лучше всего получается — вовремя сменить сторону. Быть марионеткой ему, очевидно, совсем не понравилось, и теперь он предпочел бы видеть своего бывшего «господина» в виде пепла, развеянного по ветру, желательно чужими руками. Если бы оставшаяся у всех участников черная метка сейчас работала, как полагается, разговор был бы совсем иной, но на данный момент она так и оставалась всего лишь незаживающим шрамом от тёмной магии, не менее и не более того. Судя по слухам, которые пришли со стороны аврората, чем бы Волдеморт сейчас ни стал, на человека это похоже лишь отдалённо. А значит, не восстановив прежнее тело, он не смог восстановить и управление собственноручно созданной системой магического контроля подчинённых, иначе давно бы уже это проделал и безо всяких переговоров. Неизвестно, временно ли это, или метки уже не заработают никогда, но пока все бывшие пожиратели могли делать выбор за себя: сбежать, вернуться под старые знамёна или пойти своим путём.