Она не хотела нарушать законы ни обычного, ни магического мира… ещё больше, чем уже доводилось. И она надеялась, что Мерфи тоже не успел замазаться в чём-то уж слишком серьёзном на той или на другой стороне. То, как он отзывался об убитом боссе Трэверса, говорило в его пользу. В конце концов, он сам озвучивал свои планы завести семью и всерьёз заняться исследованиями магии после Хогвартса, так что какие-нибудь публикации в журналах, изобретения или даже патенты ещё в школе пойдут только на пользу репутации. У авроров меньше поводов будет подозревать и его, и их клуб в чём-либо сомнительном. Вроде нападения на убежище пожирателей смерти среди бела дня в пригороде большого города.
— Люмос.
Уже вернувшись в свою комнату, Гермиона задернула шторы и создала над ладонью неяркий шар света. Повесила его в воздухе у кровати, подняла упавшую книгу и, подумав, отложила на тумбочку. Читать пока не хотелось. Вместо этого она легла и посмотрела на потолок, слабо освещаемый магическим огоньком. Мысли вновь возвращались к «ученику», успевшему стать её наставником.
Она ругала собственное чрезмерное любопытство, но ничего не могла с этим поделать — слишком много странностей окружало Джеймса, слишком много он знал и, говоря честно, слишком много её собственных проектов зависело от его знаний. Так что в свободное время она не оставляла попыток разыскать хотя бы намёки на то, кем он был раньше. Карин помогала по мере возможностей, но даже их совместные усилия пока не дали существенных результатов. Луна отказалась в этом участвовать сразу, заявив, что Мерфи имеет право на собственные тайны, но и мешать тоже не собиралась. Привлекать других Гермиона не рискнула. Мистер Блэк, будучи чистокровным из старой семьи, скорее всего, что-то о нём и его настоящей семье знал, возможно, и профессор Слагхорн тоже, но делиться с другими они не спешили. Порой ведьме даже просто было интересно, в самом ли деле среди немногих чистокровных фамилий, далёких от «высшего общества» и ведущих замкнутый образ жизни, мог вырасти кто-то вроде Джеймса?
Одной из причин, почему она заинтересовалась предложением Клэр, был тот факт, что вечеринка планируется дома у Эшвудов, где ученица Рейвенкло жила большую часть времени, а не у её деда. Возможность самой взглянуть на семью «затворников» стоила неудобств и потраченного времени. Да и вообще, может, именно это ей сейчас и нужно? Поболтать с подругами и знакомыми о всякой ерунде, обсудить парней или наряды… что вообще принято делать на таких вечеринках? Ей ни на одной раньше бывать не доводилось — визит Луны и Карин перед экзаменами не в счёт, она всё свободное время тратила на повторение, так что времени даже поболтать толком не оставалось, а подруги в первую очередь следили, чтобы она хотя бы немного времени тратила на отдых.
Чувствуя, что глаза закрываются сами собой, Гермиона перевернулась, взяла с тумбочки флакон зелья сна без сновидений и сделала небольшой глоток. В последние месяцы она несколько раз пробовала засыпать без него, но результат ей совсем не понравился.
***
— Что ж, добро пожаловать в наш клуб «редких и вычурных имён». Сегодня нас будет уже трое, — насколько могла торжественно произнесла Гермиона, указав на себя, а затем на занявшую кресло у камина Юфемию.
— Клуб внутри клуба? Прекрасно, обожаю тайные общества! — воскликнула Элайна Эшвуд, с напускной серьёзностью пожимая руку магглорождённой.
Старшую сестру Галахада им «официально» представила Клэр, когда все собрались. Довольно высокая девушка с длинными пепельно-серыми волосами оказалась ровесницей Гермионы, так что не было ничего странного в том, что Крауч пригласила и её тоже на эту вечеринку. Тем более что это её дом, так что оставить хозяйку в стороне было бы просто невежливо. Гриффиндорка подозревала, что не последней причиной всего этого собрания была тяга Эшвудов к новым слухам и новым знакомствам, но если бы она не хотела ничем делиться, то вообще не согласилась бы прийти. Так что одним человеком больше или меньше, уже не так важно.
На свой безобидный «шабаш» ведьмы собрались в большой спальне, судя по стойке для нескольких посохов в углу — принадлежащей Клэр. Места хватило всем и даже с запасом. Эшвуды явно принимали дальнюю родственницу (их семья и Краучи породнились в последний раз так давно, что это можно и не считать) как собственную дочь — какой контраст с историей Гарри, которого родные дядя с тётей запирали в чулане только из-за того, что он был «неправильным». Впрочем, Гермиона считала, что Клэр более чем заслужила такую заботу после всего, через что пришлось пройти раньше.