— А разве это и так не очевидно? — Малфой прямо за столом принял горделивую позу, явно копируя отца. Демонстративно оглядел своих соседей.
— Выведение породы? — презрительно уточнил маг. — Внешность нетрудно изменить любому волшебнику, на время или навсегда, сделать её идеальной. А как быть с даром? У Виридиан острые уши, но она уже через год или полтора будет в магии сильнее тебя, Малфой. У твоей кузины натуральный сиреневый цвет волос, однако она вполне компетентный аврор с боевым опытом. Если бы встал выбор, увеличить свой потенциал вдвое, но вместе с тем получить светящиеся глаза, чешую или рога, то я бы не стал колебаться и после носил их как знак гордости, не стал бы даже прятать.
— Чему тут удивляться?.. — протянула Селвин с отвращением. Фальшиво изобразила сочувствие, сказав: — Поздравляю, Аманда, ты выбрала себе отличную пару.
— Ваша преданность магии может лишь радовать, однако в целом данный взгляд на вещи не слишком популярен, мистер Мерфи, — произнёс вдруг Слагхорн, до этого лишь наблюдавший за спором с немалым интересом.
— Вы так считаете, сэр? — удивился маг.
— Нечеловеческие черты от сирен, гоблинов или вейл, врожденные особенности метаморфов — в этом современные люди уже не видят ничего предосудительного. Но есть и другой не столь давний пример. Доподлинно неизвестно, изменился ли Сами-знаете-кто под действием тёмной магии или же он вполне осознанно проводил над собой эксперименты… однако это факт, что когда он вернулся в Британию после долгого отсутствия, то внешне уже мало напоминал того юношу, который когда-то учился на моём факультете. Рассуждать о том, что собственный облик будет невысокой ценой за лишнюю магию — это может быть небезопасно, вы ведь не хотите подобных параллелей?
— Магия не бывает лишней. Однако я понял… общепринятую точку зрения, — признал Кайнетт, склонив голову.
— А вы сами как считаете, профессор? — спросила вдруг Грейнджер. — Сами-знаете-кто действительно изменился из-за темной магии, либо намеренно пытался сам с собой что-то сделать? Да и что он мог? Предел доступных волшебнику сил ведь определяется при рождении, увеличить его уже не получится, можно только освоить всё, что дано от природы.
— Не стоит судить столь категорично, юная леди. Как бывший профессор зельеварения, я могу вас заверить, что существует множество самых разнообразных составов, которые могут сделать волшебника умнее, сильнее, быстрее, даже удачливее. Далеко не все из них безопасны, особенно в руках профана, однако сама идея должна быть вам понятна… — объяснил Слагхорн неторопливо, обычно за таким вступлением следовала очередная история из его богатой биографии.
— У магглов всё это тоже есть, профессор, — ответила ведьма быстро, не дав ему пуститься в долгие объяснения. — Самые разные препараты, легальные и куда чаще — нелегальные.
— Тем проще будет объяснить. Даже если количество доступной одному человеку магии всегда ограничено, отдельные люди веками пытались найти самые разные лазейки. По легендам, Бузинная палочка, один из Даров смерти, стократно усиливает каждое брошенное заклятье. Но были и другие пути: ведь можно заставить тело не чувствовать боли и усталости, колдовать быстрее, легче переносить удары вражеских чар… — затем волшебник сменил тон на более строгий и суровый: — Но всё это, разумеется, будет иметь свою цену. Магия хранит множество тайн, порой далеко не самых приятных, и было бы неразумно с ходу говорить, что чего-то не может быть никогда. Отметать полностью какой-либо вариант, если о нём не пишут в одобренных Министерством книгах.
— То есть, вы думаете, что и Тот-кого-нельзя-называть искал способы, чтобы становиться всё сильнее и сильнее? — тихо спросил Поттер. — И платил за это любую цену.
— Да, я считаю именно так. Иной вариант слишком красив и слишком удобен многим. Тьма пробивается изнутри и меняет человека внешне… В своё время Том Реддл был одним из самых популярных молодых людей на старших курсах: отличник, староста школы, красавец и очень галантный джентльмен, — Слагхорн предпочел не заметить, как вздрогнули некоторые чистокровные. Упоминать настоящее имя «Тёмного лорда» считалось в их семьях очень дурным тоном, да и это просто было небезопасно в прежние времена. — Никто не мог бы сказать, кем он станет спустя двадцать пять или тридцать лет. Среди моих учеников были Бартемиус Крауч и Фрэнк Лонгботтом, Лили Эванс и Беллатрикс Блэк, многие и многие другие… Я помню их первокурсниками, нервничающими перед тем как надеть Распределяющую шляпу. Помню их такими же подростками, как и все вы. Ни у кого из них не начали пробиваться белые крылья или расти козлиные рога, какие бы идеи они ни отстаивали, и чью бы сторону ни занимали. Если бы «злодея» можно было определить с первого взгляда, по красным глазам, клыкам и копытам, а над праведником сиял нимб, война с Тем-кого-нельзя-называть и его сторонниками не длилась бы десять лет, — в тишине Слагхорн оглядел учеников, вздохнул и произнёс уже другим тоном: — Но вряд ли вам было интересно слушать подобные истории. Думаю, лучше поговорить о более простых вещах. Мисс Грейнджер, по поводу вашего проекта, я думаю, вы ещё объяснили нам не все детали…