— Да ничего особенного. Никаких проблем, — заверил её Поттер, спеша сгладить неловкость.
— Да, проблема — это отсутствие самоконтроля, — раздраженно бросил маг, продолжая смотреть на вейлу. — Не можешь сдерживать свой взгляд при людях — купи черные очки и носи, не снимая.
— Нет, я думаю, что настоящая проблема — только в тебе, Джеймс, — парировала та, резко поднявшись на ноги. — Или думаешь, я не замечаю, как ты на меня смотришь всё время и каким тоном говоришь каждый раз? Заставляешь себя снисходить. Что с тобой одним не так, что ты ведешь себя как la godiche?! — Габриэль обвела рукой класс, подразумевая остальных волшебников. — У тебя какая-то вейла девушку увела или что?
— А такое бывает? — вслух удивился Чарльз. Но быстро сделал вид, что ничего не говорил, потому что момент был совсем неподходящий.
— По-моему, это не твоё дело, — холодно произнёс Кайнетт, смерив ведьму взглядом.
— А по-моему, очень даже моё… Если ты так относишься ко мне только из-за моего происхождения, чем ты лучше тех кретинов, с которыми вы тут устраивали дуэли, а? — она явно давно хотела выговориться и сейчас не обращала внимания на окружающих. — Или, может, это просто зависть? На тебя мои чары не действуют, и ты злишься, что без них такой как ты и вовсе не способен почувствовать любви? Не узнаешь никогда, что это такое.
Маг непроизвольно сделал шаг к ней. Габриэль прямо посмотрела на него, отведя в сторону ладонь, над которой возникли несколько языков пламени — порой врожденная магия вейл была удобнее мистических знаков и привычных арий.
— Так, стоп-стоп-стоп! — Грейнджер буквально выскочила между ними, вскинув руки. Поттер быстро положил руку на плечо Делакур и сказал что-то на ухо, Аманда придержала Мерфи за локоть. — Никто тут не будет кидаться молниями и пламенем, когда можно обойтись словами. Джим, Габриэль, что на вас обоих нашло?
— Хорошо, — негромко произнёс Кайнетт, складывая руки за спиной и прикрывая глаза. Он уже жалел, что ввязался в перепалку. Чуть всерьёз не устроил сражение с ребёнком и из-за чего? Да, мистические глаза француженки и их непрекращающееся воздействие его привычно злили, но ведь причина этому была только одна — проклятье Диармайда и поддавшаяся ему Сола-Юу. Ревность — до сих пор, когда их обоих уже нет в живых. За эти несколько лет он пускал в ход способности самого воина Фианны, скопировал барьер девчонки, назвавшейся тогда Артуром, да прямо сейчас держал заряженный пистолет под плащом в кармане свёрнутого пространства… На этом фоне аура очарования для него — всего лишь ещё одна мистерия не лучше и не хуже других. Даже если эмоции говорят, что это не так. Даже если он привык ненавидеть это ощущение, попытку привлечь к себе против воли. Вздохнув, он повторил, не повышая тона: — Хорошо, возможно, я погорячился. Она этого не заслуживала. Но последнюю фразу я требую взять назад, — закончил он твёрдо, глядя в глаза Делакур.
— Габриэль? — выступившая миротворцем Грейнджер слегка расслабилась, но в сторону пока не отходила. Повернув голову, уточнила у внучки вейлы: — Ты слышала?
— А если я скажу ему «нет»? — дерзко спросила та, не отводя взгляд.
— То выставишь себя полной grosse bête, — маг вернул ей французское ругательство, слегка усмехнувшись. — Твои способности на меня действуют, как и на всех остальных. Просто я привык всегда думать головой, а не чем-то иным. И ещё, на любовь эта фальшивка похожа очень слабо. У них совершенно разный «вкус». Нужно быть идиотом, чтобы принять одно за другое.
— Так, постой, Джеймс, — в спор вдруг вмешалась Сансет. — Хочешь сказать, что ты можешь отличить настоящую привлекательность и созданную магией? А потом на вторую буквально наплевать?
— Сказано грубо, но суть передана верно.
— Извини, но что-то не верится, — протянула Габриэль, сложив руки на груди. Она всё ещё злилась.
— А я и не собираюсь тебя убеждать.
— Так зачем бросаться словами, когда можно устроить эксперимент? — произнесла Юфемия. Кажется, она едва удержалась, чтобы не начать потирать руки в предвкушении. — Научный метод — решение всех ссор.
— Эксперимент? — переспросила Грейнджер, переводя взгляд с неё на спорщиков.
— Мне уже нравится, как это звучит, — с энтузиазмом произнесла из угла класса Лавгуд, до того державшаяся тихо и лишь наблюдавшая за перепалкой. — Когда мы начинаем?
— У тебя на лице написан вопрос: «И зачем я на это согласился?» — со смешком произнесла Аманда, разглядывая Мерфи. Тот с большим сомнением вертел в руках флакон из тёмного стекла, словно не зная, что с ним делать.