— Именно для этого, — ответил маг без стеснения. Первым делом, до того как задавать вопросы, его попросили самому рассказать о произошедшем, он послушно описал свои действия и общий ход сражения. Без упоминаний о Диармайде, его возможностях, его фантазмах и умении отслеживать почти всё поле боя вокруг себя. Но умолчать об огнестрельном оружии не удалось бы — даже если «Глок» и пустые гильзы остались на той стороне, стрельбу видели все, раны Лавгуд не затянулись до конца, да и в теле Яксли должны остаться пули. — Полтора года назад, когда Лестрейдж решила напасть на вокзал, мой друг, Лливелин, с помощью пистолета смог её хотя бы задержать, пока не вмешались другие волшебники и не подоспели авроры. Не носи он при себе оружие и не умей с ним обращаться, ещё неизвестно, удалось бы в тот раз обойтись без жертв у магглов.
— Вы взяли с него пример, мистер Мерфи? — уточнил следователь.
— Да. Очевидно, что я был целиком и полностью прав.
— И ты ходил по школе с маггловским пистолетом? — искренне удивился Тагвуд, вряд ли он бы смог изобразить это.
— Не вижу никаких проблем. Это не запрещено ни законами магической Британии, ни уставом школы, — уверенно ответил маг. Он действительно заранее это проверил. — Кроме того, волшебная палочка в умелых руках куда опаснее — для неё не требуется ни масло, ни патроны, правильной комбинацией заклинаний можно в одиночку снести несколько стен, а не просто оставить десяток дыр в бетоне.
— Но вы всё равно носите при себе пистолет, — отметил очевидное следователь.
— Опасаться волшебной палочки нас учат с первого курса. Чистокровных — и ещё раньше. А пистолетов это не касается. Если только уроки мисс Аллен не будут теперь охватывать разнообразные стычки между магглами и волшебниками. Тогда придётся изобрести что-нибудь ещё.
— Например, носить при себе меч? — Флавиан вытащил из кармана мантии рукоять «чёрного ключа». Палочкой отлевитировал её в руки Патрика.
— Волшебники не любят ближний бой. Всегда стараются держать дистанцию. Так нас учат на уроках, на ЗОТИ в первую очередь — оставаться на безопасном расстоянии от противника, будь то другой человек или очередное чудовище. Очевидно, что в наше время мало кто ожидает встретить волшебника, использующего старые дуэльные заклинания. Вроде тех, что магией создают мечи, — с самым самоуверенным видом заявил Кайнетт. Так вся ситуация должна выглядеть для них — эффект внезапности, позволивший с самого начала спутать противнику карты и навязать бой по своим правилам. Что и решило исход сражения в пользу школьников.
— Говоришь так, словно тебя всё это совсем не касается, Джеймс? — следователь вдруг сменил тон. — Как будто мы о квиддиче беседуем за чашкой чая или о футболе. Сколько человек ты сегодня убил?
— Технически — ни одного, — ровным тоном ответил маг, переводя взгляд и останавливая его на лбу волшебника. Всё ещё нет прямого взгляда, который требуется для легилименции, но он хотя бы смотрит на собеседника, а не куда-то вдаль. — Я серьёзно ранил Яксли и, кажется, того волшебника в маске тоже. Но с помощью чар и зелий их можно было спасти, если бы у кого-то возникло настолько нелепое желание. Но оно не возникло.
— А я тут ещё что-то припоминаю про отсеченную голову и разрубание на части… — произнёс Марсден, демонстративно заглянув в лежащий на коленях свиток, куда во время рассказа Мерфи само заносило показания летающее перо.
— Вы спросили о людях, сэр. Ни одного человека я сегодня не убил.
— А вот мне говорили, теперь в школе истории вместо Бинса преподаёт леди-вампир, — произнёс Тагвуд. — Её бы ты тоже убил также охотно?
— Нет? Зачем мне это делать? — Кайнетт попытался убедительно изобразить непонимание. — В конце концов, она не пыталась выпить мою кровь или оторвать голову.
— Но она вампир. И про профессора Люпина в своё время ходили такие слухи. А про профессора Снейпа, уверен, ходят до сих пор.
— Вампир, оборотень… Какое это имеет значение? — маг пожал плечами, пытаясь продемонстрировать безразличие.
— Но недавно ты сам сказал, что не убил ни одного человека. Хотя до этого упомянул как минимум оборотня и вампира… — отметил Марсден.
— Мне кажется, мы перестали понимать друг друга, сэр, — Кайнетт даже развёл руками. — То, что я не считаю вампиров и оборотней людьми, не имеет никакого отношения к тому, насколько допустимо их убивать. То, что они — магические существа, это объективный факт. Как и кентавры, гоблины, сирены или великаны. Возможно, даже и дементоры, в каком-то смысле. Но вот перед началом первого курса меня, конечно же «по какой-то ошибке», пытались убить дементоры Министерства, благо мистер Тагвуд и его друзья вовремя пришли на помощь, — он уважительно кивнул Флавиану. — Пару лет спустя меня и ещё множество людей пыталась убить мадам Лестрейдж, которая безо всякого сомнения является человеком. Вы видите разницу между двумя этими ситуациями? Я — нет. И в том, и в другом случае нужно было приложить все усилия, чтобы остаться в живых и чем-то помочь окружающим.