— Где? — задала вопрос Грейнджер. В её собственных воспоминаниях голос звучал иначе, непривычно, но это характерная особенность воспоминаний, почти все люди сами себя слышат по-другому.
— В Гринготтсе! — волшебник почти подпрыгнул на месте, выпалив это. — Дамблдор сказал, что как глава Визенгамота он перерыл множество старых дел и перечитал кучу протоколов с допросов темных волшебников в поисках любых упоминаний реликвий или чего-то на них похожего, и в конце концов всё-таки нашел. Один из посаженных в Азкабан рассказывал, что уже в самом конце войны несколько приспешников Сама-знаешь-кого поспешили как можно дальше перепрятать вещи, которые дома могли бы их выдать, если авроры ворвутся без предупреждения и начнут обыск. Ну, как Малфой несколько лет назад перед обысками. Среди этой группы была и Беллатрикс, а одна из вещей у неё в руках напоминала ту самую чашу. Может быть, она так до сих пор и лежит там, в хранилище её семьи или в каком-нибудь отдельном сейфе!
— Прошло пятнадцать лет, она давно могла забрать крестраж.
— Если не успела до конца войны, то не могла. Гоблины не сильно-то любят Министерство, но у них тоже есть розыскные листы на преступников, а пройти в банк, изменив внешность магией…
— Да, я знаю, невозможно. Хотя наверняка есть лазейки. Но пусть будет так, чаша ещё там. Почему директор не забрал её в тот же день?
— Гоблины не сильно любят Министерство, — повторил Поттер не без тени самодовольства. Ему очень редко удавалось показать Грейнджер, что она чего-то не знает. — Они не подчиняются ни Министру, ни даже главе Визенгамота или всей Конфедерации. Можно написать им официальную просьбу, они её со всем уважением отправят в корзину для мусора. Это не мои слова, так Дамблдор сказал. Информация о том, кто и что сдавал на хранение — тайна. Доступ к сейфу Лестрейджей не получит никто, пока есть живые представители семьи, которые могут быть однажды помилованы, к примеру. Так что мы почти наверняка знаем, где ещё один крестраж, но подобраться к нему будет очень непросто. Переубедить гоблина в чём-либо не легче, чем заставить Снейпа быть добрым и любезным хотя бы полдня.
— Это тоже слова Дамблдора?
— Я слегка перефразировал. Но суть именно такая — это почти невозможно сделать.
— И директор хочет, чтобы вы все это знали?
— Именно мы понимаем, насколько всё серьёзно, а это сильно нервирует. Так что лучше знать, что этот вопрос как-то решают, пускай и не слишком быстро, чем волноваться зря…
— Мне всё ясно, — произнёс Кайнетт, прикрывая глаза и разрывая контакт. Как он и предполагал, Грейнджер не сумела удержать любопытства и все эти несколько минут пыталась совершенно неумело заглянуть в его воспоминания, пользуясь возникшей связью. Ей это не удалось, однако напоследок маг выложил «на виду» один из старых образов — своё занятие в семейной библиотеке, когда он лет в семь только изучал самые основы алхимии. — Действительно, крайне любопытно. И сама информация, и то, с кем директор решил ею поделиться.
— Тоже думаешь, что дело не только в желании больше не хранить секретов от «своих»? — спросила ведьма, на несколько секунд закрыв глаза и помассировав веки левой рукой. Либо сказывалась усталость от непривычного способа обмена информацией, либо она пыталась внимательнее рассмотреть чужое воспоминание, воспользовавшись паузой в разговоре. — Иначе там была бы и МакГонагалл вместе с остальными. С другой стороны, ей он мог рассказать и наедине.
— Любому из них он мог рассказать наедине. Думаю, МакГонагалл директор доверяет полностью. Остальным — нет.
— Наверняка это проверка, — поделилась ведьма выводом, который уже сделала во время того разговора. — Если профессор Дамблдор до сих пор не знает, кто сражался с инферналами и кто напал на убежище Беллатрикс, он мог собрать всех подозреваемых вместе и выдать им «секретную» информацию. А потом посмотреть, что из этого получится. Может быть, никакой чаши в банке и вовсе нет.
— Либо чаша на месте действительно есть, а он таким способом давал подсказку тем, кто может ею заинтересоваться. Мы с ним общались несколько раз, но у меня создалось впечатление, что директор не любит врать напрямую. Но очень хорошо умеет недоговаривать и уходить от ответов. Но в пересказе сложно оценить все нюансы, что и как он сказал дословно. В данном случае, видимо, он подозревает даже Снейпа и Аластора в двойной игре.