Ленивец, который, видимо, жаждал лишь унизительно пошутить и выставить четырех пришлых студентиков наркошами и конченой пьянью, постепенно осознавал свою ошибку. Пока они втроем усаживались в Пашкину машину, а Алиса гипнотизировала его своим страшным взглядом, Ленивец, оставив нелепые подобия ехидных улыбок, пытался вывернуться из неудобного положения. Теперь он растерянно вертел головой в поисках поддержки, но натыкался на испуганные лица совсем еще юных членов движения «Новый век» и на этот чудовищный пустой и изучающий взгляд Алисы Заваркиной.
Начиная отчаиваться, Ленивец бросил взгляд на коттедж, где располагался штаб руководства, и Нина заметила, что там дрогнули жалюзи, скрыв того, кто подсматривал в щелочку. Она глянула на шеренги и разглядела в них членов штаба. Здесь были все, кроме Марины. Нина поняла, что это именно она трусливо наблюдает за происходящим из укрытия.
Павел бережно усадил Нину на заднее сиденье и махнул Лавровичу, велев занять переднее, после чего он подошел к Алиске, и, взяв ту за руку, увел за собой. Нина видела, как Ленивец облегченно выдохнул и потрогал лицо, словно пытаясь оценить ущерб, нанесенный Алискиным взглядом.
Они вырулили с базы на проселочную дорогу, потом на автостраду. Они ехали в полной тишине. Павел вел машину очень медленно и аккуратно: по-видимому, его сознание еще не достаточно прояснилось к моменту отъезда. К тому же никто из них не знал, что за яд плещется в их крови.
- Почему ты выбрала именно его? – вдруг спросил Пашка.
Лаврович вздрогнул и посмотрел на Павла, а потом обернулся на Алису.
- Он принес мне пива, - проскрипела Алиса, с трудом разлепив губы, - я помню лишь как допила тот стакан и больше…
Прокручивая в голове эти воспоминания, Нина все больше убеждалась в том, что номером два в ее списке должна стать она. Марина Проценко.
Прошло четыре года, на протяжении которых они только два раза обсуждали произошедшее. Первый случился через неделю после отъезда с базы, и тогда Нина впервые предположила вслух, что Марина и есть главный виновник. Она не решилась утверждать, что эта стерва подстроила их странное забытье, потому что тогда ей бы пришлось опереться на факты, чего она сделать не смогла бы, не раскрыв своей тайны.
Лаврович и Павел тогда категорически отвергли ее робкие намеки.
- Она не могла, - отрезал Лаврович, - она звонила мне после, интересовалась тем, что случилось…
- Уточняла, что именно мы помним? – насмешливо поинтересовалась Нина, но тот лишь отмахнулся от нее.
В тот раз Павел промолчал, но когда второй раз в их кругу всплыла эта тема, Марина уже стала его женой, а Нину поработила хранимая ею тайна, которая медленно, но верно сводила ее с ума. Она прозвала госпожу Проценко «врагом номер два», присвоив говнюкам номера в порядке их появления в лодочном сарае той ночью.
- Ты просто ревнуешь, - подколол ее Павел. Нина поморщилась, а Лаврович на этот раз предпочел отмолчаться.
Алиса больше никогда не возвращалась к этой теме. Конечно, никто из них не горел желанием предаваться воспоминаниям, но даже те два раза, когда разговор случайно заходил о той ночи, Алиса притворялась глухой.
Воскресив в памяти образы своих врагов, и направив вскипевшую внутри нее злость на подавление приступа паники, Нина вернулась к пьесе.
Алиса построила повествование вокруг внутреннего мира героини. Доведенная до крайности и истощенная эмоционально, героиня пьесы оказывается на пороге самоубийства. Она произносит финальный монолог, обращаясь к зрителю, как к Высшей Силе, и кончает с собой.
«Выбор способа отойти в мир иной остается за режиссером», - сделала Алиса пометку.
Каждый раз натыкаясь на эту пометку, Нина спрашивала себя, уж не хотела ли ее подруга убить себя? Была ли у нее депрессия? Ведь они не виделись некоторое время: Алиса вернулась в их компанию только через год, перед Пашкиной свадьбой. Нине ее исчезновение пришлось на руку: она металась и страдала от того, что знает больше, чем остальные, и постоянное присутствие Алиски убило бы Нину. Они смогли вновь наладить отношения, только когда Нина, по совету своего тогдашнего психотерапевта, приняла решение сохранить в тайне произошедшее той ночью.