- Давай промотаем и убедимся, что больше с нами не сделают ничего противоестественного, - предложила Алиса.
Павел внимательно посмотрел на нее и согласно кивнул.
Они, выключили звук, и мужественно отсмотрели покадрово еще кусок, в котором не было ничего нового. Они увидели, как Лаврович кончил и вышел из кадра, грубо бросив Алису на матрас. Павел прокрутил еще немного, как вдруг заметил на заднем плане какую-то активность. Он нажал «play».
Второй зритель, что сидел у стены без маски, отлип от стены и встал. Отправив охранника восвояси, он направил свои стопы к матрасам. Здесь он собрал с пола Алисину одежду и помог ей сесть. Достав из кармана пачку бумажных платков, он вытер слезы и слюну с ее лица, и сперму – с бедер. Алиса подняла руку и осторожно коснулась пальчиками лица под капюшоном: на более изысканное выражение благодарности она была не способна. Неизвестный вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он поднес ее кисть к своим губам и легко и осторожно поцеловал каждый палец.
Алиса-2010 вглядывалась в новую фигуру на этом кошмарном шахматном поле и не могла понять, чем она ей так знакома?
Неизвестный принялся бережно одевать Алису-с-экрана: сначала трусики и лифчик, потом футболка и юбка. Капюшон мешал ему, и, похоже, не зная про камеру, он без страха откинул его. Камера выхватила его лицо, и Алиса-2010, которая только что вернулась из долгой поездки по фьордам, вскрикнула. На нее смотрел ее попутчик Олег.
Глава восьмая. 2010 год. Три истории.
Вспышка.
Пашкины каблуки топчут «макбук» Лавровича. Когда и в чем не повинный компьютер, получив удар прямо в монитор, наконец, сдается и гаснет, казнивший его палач носком своего роскошного сапога захлопывает разбитую крышку, поднимает его с каменного парапета и швыряет в воду. Лэптоп летит далеко и красиво и падает в Осло-фьорд. Алиса слышит свой собственный пьяный смех.
- Ты видео-то удалил? - спрашивает она, отхлебывая из бутылки.
- Я отведу тебя домой, - заявил Павел вместо ответа, за руку вытягивая ее с земли, - потом я сяду в самолет, улечу в Б и оттаскаю Нину за волосы. В качестве профилактики против тупости.
Снова темнота. И снова вспышка, на этот раз обжегшая Алисин мозг и заставившая ее застонать.
- Как ты? – спрашивает Пашка. Светает. Они только что пришли на пристань, где уселись прямо на бетон. Всю дорогу до пристани Пашка на все лады костерил норвежское правительство и его глупые правила, предписывающие не продавать алкоголь после шести вечера и до десяти утра.
Всю ночь они кутили в каком-то дешевом аквавит-баре, расположенном в подвале общаги для эмигрантов. Но даже сорокаградусный картофельный самогон не смог потушить адреналиновый пожар в их телах. Преисполнившись мрачной решимости, они поставили украденный ноутбук на стойку и сначала досмотрели видео до конца, убедившись, что никто кроме насильника Лавровича и прислуживающего ему Олега, Алису никто не трогал. Олег и был тем человеком, что разложил их по матрасам, на которых они проснулись.
Олег снял черную ткань, скомкал и бросил ее в угол, уложил Алису бережно и церемонно на самый крайний, залитый ее кровью. Потом он раскидал остальные лежбища, и поволок Пашку на один из них.
- Аккуратнее! – завопил Проценко-2010, обращаясь к монитору. Пашка был слишком тяжел для щуплого Олега, и ему пришлось позвать подмогу, того типа в мантии, что охранял вход в сарай. Олег взялся за ноги, «охранник» возложил на себя верхнюю часть Пашкиного туловища – они благополучно донесли его до матраса, хоть и особо не церемонясь.
- Меня трахать не будете? – спросил Пашка, но осекся, взглянув на Алису.
- Давай сначала до конца досмотрим, а потом уже начнем над этим шутить, - мрачно улыбнулась та, опрокидывая в себя очередную стопку.
Они снова обратились к монитору. Олег пытался выволочь Нину из ее укрытия, но встретив отчаянное сопротивление, сопровождаемое воплями и выбрасываемыми для удара ногами, норовящими попасть в пах, оставил это гиблое дело, оттащив крайний матрас в ее угол и пристроив рядом с рассохшейся бочкой.
- Много там осталось? – спросила Алиска.
- Чуть-чуть, - ответил Пашка, ткнув в тачпад и махнув бармену, чтобы тот нес еще выпивки.
Они наткнулись на этот бар случайно. Когда их вежливо попросили освободить кафе, Пашка, вглядевшись в темноту за стеклянной стеной кафе, предложил схватить ноутбук и вылезти в окно в туалете.
- Он специально выбрал это место, - догадался Пашка, презрительно скривившись, - чтобы наблюдать за нами.
В окно лезть не пришлось, потому что у кафе оказалось два выхода: первый, тот, через который они зашли, вел в парк и был «блокирован» Лавровичем, второй выходил на улицу. Едва просочившись в стеклянные двери, Алиса и Павел, не сговариваясь, побежали прочь, но не к центру, а почему-то на восток. Они бежали не «к», а «от», петляя переулками, держась подальше от широких улиц и вытесняя движением свое негодование, страх и отвращение.