Инга рассмеялась и залила жидкое тесто в вафельницу. Она проделала это таким ловким, отработанным движением, не пролив ни капли, что Алиса мысленно зааплодировала.
- Мы чудесно переночевали на диване, - поведала Инга, - мы могли бы поехать ко мне, но Вася не хотел тебя оставлять: ты спала очень беспокойно. Ему показалось, что ты плакала.
- Я могла, - буркнула Алиса, - в Осло вдруг заявились мои друзья из России и попытались испортить мне отдых. Но я от них отбилась! А чем вы занимаетесь?
Алисе не терпелось препарировать Ингу, но она понимала, что у нее мало времени: сейчас ее брат закончит свои суперсекретные телефонные переговоры, вернется балкона и нарушит их тет-а-тет.
- Я – журналистка, - ответила Инга. Она достала пропеченные вафли из вафельницы, полила малиновым сиропом из банки, налила в кружку только что сваренный кофе и апельсиновый сок. Всю эту снедь она с улыбкой поставила перед Алисой. Вафли были в форме сердечка.
- А вы? – спросила она.
- Мы уже позавтракали, - сообщила Инга, снова улыбаясь, - я планировала оставить эту порцию тебе. Они даже холодные ничего.
Алиса улыбнулась и ковырнула вафли вилкой. Ей казалось, что ее стошнит от первого же кусочка, но желудок благодарно расправил свои складочки навстречу завтраку, будто радуясь хоть чему-то, что не было аквавитом.
- Как вкусно! – восхитилась Алиса. Джем оказался жидким и прозрачным, как сироп от кашля, и в нем плавали крохотные малиновые зернышки. В сочетании с холодным воздухом, ворвавшимся с балкона вместе с Васей, его вкус показался Алисе умопомрачительным.
- О, ты можешь есть! – удивился подошедший Вася и погладил ее по голове.
- Сама в недоумении, - ответила Алиса и улыбнулась, - видимо, аквавит не такое уж и мерзкое пойло…
Вася рассмеялась, Инга улыбнулась, и происходящее стало казаться Алисе нереальным. Кругом улыбки, смех, вкусная еда – все легко и просто. Маятник Алисиного настроения качнулся в сторону любви к жизни.
- Какие у тебя планы? – спросил Вася, отщипнув кусочек от Алисиной вафли, за что тут же получил по рукам от Инги. Он скорчил смешную виноватую рожицу, после чего рассмеялся, обнял Ингу и покружил ее.
«Похоже, такая женщина и была ему нужна. Улыбчивая, готовящая завтраки, носящая брючные костюмы и очечки. Не догадывающаяся, что этот обаятельный русский мужчина варит метамфетамин и толкает его эмигрантам».
- Я хочу попасть сегодня в Фолькмузей, - сообщила Алиса, взмахнув вилкой и затолкав поглубже свою ревность от имени Анфисы Заваркиной.
- Про хюльдр будешь выпрашивать? – спросил Вася и, отпустив Ингу и не дожидаясь Алисиного ответа, принялся натягивать куртку.
- Ты меня знаешь, - улыбнулась Алиса и отхлебнула кофе.
- Вася говорил, что вы – писатель, - продолжила Инга светскую беседу.
- Да, пишу книгу о норвежском фольклоре, - удивив саму себя, сказала Алиса. Она никогда не позиционировала себя как писателя и ту легкость, с которой она втиснулась в новое амплуа, она списала на особенности английского языка, вернее его американизированного варианта, на котором она изъяснялась. В нем словом «writer» часто называли и тех, кто занимается «неновостной» журналистикой, вроде колумнистов, к которым причисляла себя Алиса. По-русски она звалась журналистом.
- Я знакома с очень интересным человеком, - поведала Инга, - историк, в некотором роде мистик, и по счастью, приходится мне родным дядей. Если хотите, я могу вас познакомить…
- Это было бы чудесно! – воскликнула Алиса.
Инга улыбнулась и кивнула. Вася шепнул ей что-то на ушко, и она снова кивнула и вышла из квартиры, махнув Алисе рукой на прощанье. Вася сел напротив Алисы, выбил сигарету из мягкой пачки, пододвинул к себе пепельницу и состроил сложное выражение лица: непроницаемость черт и настороженный взгляд. Алиса терпеливо ждала, когда брат заговорит.
- Как она тебе? – спросил он после второй глубокой затяжки.
- Полная противоположность твоей бывшей, - улыбнулась Алиса и вытащила сигарету из его пачки.
Вася рассмеялся и расслабился.
- На самом деле Инга отличается только прикидом, - признался он, - и, конечно, улыбается часто, много и с удовольствием, как все норвежцы.
- Это да, - подтвердила Алиса, вспомнив Бьорна, - это наша национальная русская особенность – в любой ситуации хранить мрачную физиономию.
Она старалась разговаривать с братом нарочито грубо и небрежно, стараясь настроиться на его волну.