Для того чтобы гарантировать подавление оппозиции, необходимо было создать тайную политическую полицию. В целях подавления «неисправимых» противников необходимо было создать концентрационные лагеря и учредить институт превентивного заключения. Превентивное заключение, в соответствии с показаниями Геринга, означало следующее:
«Арестовывались и направлялись в превентивное заключение люди, не совершившие какого-либо преступления, но способные в том случае, если бы они остались на свободе, совершить возможные действия, направленные к причинению вреда германскому государству».
Те же цели развязывания войны доминировали и в вопросе об истреблении евреев. Вначале главную роль играли фанатизм и политический расчет, так как антисемитизм и связанная с ним теория «козла отпущения» представляли собой ту тележку, на которой нацисты ехали к власти. Именно по этой причине развратник Штрейхер и богохульник Розенберг радушно встречались как участники партийных съездов, именно поэтому их сделали руководителями и высшими чиновниками государства и партии. Однако вскоре нацисты стали рассматривать евреев как авангард оппозиции, направленной против полицейского государства, с помощью которого они планировали реализовать свои планы военной агрессии. В качестве причины, объяснявшей необходимость отстранения евреев от участия в политической и экономической жизни Германии, приводились опасения по поводу их пацифистских настроений и их оппозиции по отношению к ярко выраженному национализму. В связи с этим евреев, как скот, перевозили в концентрационные лагеря, где их насильственно использовали как рабочую силу для военных нужд.
На совещании, имевшем место 12 ноября 1938 г., через два дня после неистовых еврейских погромов, спровоцированных Геббельсом и проведенных руководящим составом партии и СА, Геринг, Функ, Гейдрих, Геббельс и другие нацисты, занимавшие высокие посты, разработали программу устранения евреев из германской экономики.
Принятые к проведению мероприятия включали заключение евреев в гетто, сокращение норм продовольственного снабжения для них, «ариизацию» их магазинов и ограничение свободы их передвижения (ПС-1816). Здесь таился еще один довод в объяснение причины преследования евреев, заключавшийся в том, что полная конфискация их собственности содействовала финансированию германского перевооружения. Хотя план Шахта получить иностранную валюту в качестве выкупа за еврейское население Германии не был принят, тем не менее евреев ограбили до такой степени, что Геринг получил возможность сообщить имперскому совету обороны о том, что критическое состояние имперской казны, вызванное перевооружением, было облегчено «благодаря миллиардному штрафу, наложенному на евреев, и благодаря доходам, полученным Германией в результате ариизации еврейских предприятий» (ПС-3575).
Общий взгляд, брошенный на скамью подсудимых, позволяет заключить, что, несмотря на склоки среди них, каждый выполнял свою роль, действуя согласованно с другими, и все они активно помогали осуществлению общего плана. Противоречит практике, что люди, столь различные по происхождению и по своим способностям, содействовали все же друг другу в достижении своих целей.
Огромная и разносторонняя деятельность Геринга носила полу милитаристский и полу гангстерский характер. Он тянулся своими грязными руками за каждым куском пирога. Он использовал своих молодчиков из СА для того, чтобы привести банду к власти. Для того чтобы укрепить эту власть, он задумал сжечь рейхстаг, основал гестапо и создал концентрационные лагеря. Он в равной степени умело действовал как при истреблении оппозиции, так и при инсценировке скандальных инцидентов для того, чтобы избавиться от упрямых генералов. Он создал военно-воздушные силы и бросил их на своих беззащитных соседей. Он был одним из самых активных участников изгнания евреев из страны. Путем мобилизации всех экономических ресурсов Германии он сделал возможным ведение войны, в планировании которой принимал активное участие. Он являлся вторым после Гитлера лицом, координировавшим деятельность всех подсудимых для достижения общей цели.
Роль, которую играли остальные подсудимые, хотя она и была менее представительной и менее наглядной, чем роль рейхсмаршала, тем не менее являлась неотъемлемым и необходимым вкладом в общие усилия; без любого из подсудимых успех общего дела был бы поставлен под угрозу срыва. Виновность этих людей в совершении целого ряда отдельных действий была здесь доказана. Нет никакого смысла рассматривать сейчас те преступления, с которыми предъявленные доказательства связывают имена подсудимых; кроме того, я не располагаю для этого достаточным временем. Тем не менее, рассматривая заговор как единое целое и как механизм в действии, мне хотелось бы бегло остановиться на наиболее значительных услугах, которые каждый из этих людей оказал общему делу.