Розенберг, фон Ширах, Геринг, Гесс, Функ, Борман и Фрик объединили усилия со Штрейхером и Геббельсом.
Приход нацистов к власти ознаменовался бойкотом в апреле 1933 года, который был только пробой по сравнению с тем, что за этим последовало. Он сопровождался демонстрациями и битьем витринных стекол — акцией «зеркало», как ее называли здесь в Суде.
Описание типичных инцидентов в письменных показаниях свидетеля Гейста, который говорил о событиях в Берлине 6 марта 1933 г. (ПС-1739):
«Повсеместные нападения на коммунистов, евреев и на людей, подозреваемых в том, что они являлись теми или другими; толпы членов СА, которые слонялись по улицам, избивали, грабили и даже убивали людей».
В 1935 году последовали позорные «нюрнбергские законы». В 1938 году в результате так называемых стихийных демонстраций, которые были организованы по всей Германии, сжигались синагоги и были брошены в концентрационные лагеря 20 тысяч евреев. Это сопровождалось штрафами, ариизацией имущества и приказом о ношении желтой звезды.
Цинизм этих людей и безжалостный характер их политики по отношению к евреям проявились на совещании у Геринга 12 ноября 1938 года, когда присутствующие соперничали друг с другом в предложениях методов уничтожения и преследования их беспомощных жертв. Ни Гитлер, ни Гиммлер, которых сегодня они стараются обвинять, не присутствовали на этом совещании. Кто, прочтя протокол этого совещания, может еще сомневаться в том, какой конец был уготован евреям в Европе?
На этом совещании Гейдрих сообщил о событиях в ночь на 9 ноября, когда по всей империи была сожжена 101 синагога, 76 были разрушены, разбито 7500 магазинов. Приблизительная стоимость стекол, которые нужно было вставить вместо разбитых, составляла 6 миллионов рейхсмарок, а ущерб, причиненный только одному магазину в Берлине, — 1700 тысяч рейхсмарок. Гейдрих также сообщил о 800 случаях ограбления, об убийстве 35 евреев и оценил общий ущерб, причиненный собственности, мебели и товарам, в несколько сот миллионов рейхсмарок. Вы припомните приказ Гейдриха о совершении погромов, включая аресты евреев и помещение их в концентрационные лагеря.
Указав, что следует ожидать демонстраций в связи с убийством чиновника германской миссии в Париже, которое имело место в ту ночь, он дал инструкции полиции по поводу намечаемого сожжения синагог, разрушения предприятий и жилых Домов евреев, а также о том, что полиция не должна чинить препятствия демонстрантам: «Полиция должна лишь обеспечить соблюдение инструкции». И, наконец, (ПС-3051):
«...Во всех областях должно быть арестовано столько евреев, в особенности богатых, сколько может быть размещено в имеющихся в наличии тюрьмах. В настоящее время должны быть арестованы только здоровые и не слишком старые мужчины. По аресте их следует связаться немедленно с соответствующими концентрационными лагерями для того, чтобы как можно скорее направить их в эти лагеря».
Из материалов, представленных Трибуналу, нам теперь известны факты, касающиеся захвата Нейратом и Розенбергом домов, принадлежавших евреям. Для этого был отдан приказ ориентироваться на самых богатых (ПС-1759).
Эти события не происходили тайно и не скрывались. Министры писали о них друг другу и обсуждали их. Задолго до 1939 года они были общеизвестны не только в Германии, но и во всем мире. Каждый из этих подсудимых должен был много раз слышать рассказы, подобные истории Зольмана.
Почти каждый из них пытался заработать хорошую репутацию тем, что помог одному или двум евреям. Вы вспомните показания о существовании специального отдела в министерстве Геринга, созданного для того, чтобы рассматривать протесты, а также показания его свидетеля Кернера, который с гордостью заявил, что Геринг всегда вмешивался в эти дела, защищая отдельных лиц (стенограмма заседания от 12 марта 1946 г. после перерыва). Быть может, им давала некоторое удовлетворение или облегчала их совесть демонстрация время от времени своего влияния, освобождая какого-нибудь несчастного, который искал их защиты от ужасов того режима, который они постоянно поддерживали. Но эти лица участвовали в правительстве, которое руководило, не принимая во внимание ни соображения человеческой порядочности, ни установления закона. Нет ни одного среди них, который, будучи членом правительства в течение этого периода, не обагрил бы руки кровью сотен своих соотечественников.