Обзор, представленный защитниками, полностью обходит молчанием два факта, имеющих первостепенное значение в этом деле, а именно, что уже со времени появления «Майн кампф» все цели политики нацистов сводились к территориальной экспансии, агрессии, господству и что демократическим державам приходилось иметь дело с Германией, которая вне зависимости от отдельных неискренних заверений в мирных намерениях ставила перед собой именно эти основные цели. Если вообще могла идти речь о мире, то он был возможен лишь за счет получения преимущества Германией. И зная, что эта цена не должна и не может быть уплачена добровольно, немцы решились обеспечить ее силой.
Одновременно с психологической подготовкой германского народа к войне проводились необходимые меры для перевооружения. На совещании 23 ноября 1939 г. Гитлер в следующих выражениях резюмировал события этого подготовительного периода (ПС-789):
«Я должен был перестроить все, начиная с народных масс и кончая вооруженными силами. Прежде всего, внутренняя перестройка — искоренение очагов разложения и пораженческих идей, воспитание в духе героизма. Проводя внутреннюю реорганизацию, я начал одновременно осуществление второй задачи — освобождение Германии от ее международных обязательств. Выход из Лиги Наций и уход с конференции по разоружению. После этого приказ о перевооружении. В 1935 году введение обязательной воинской повинности. После этого ремилитаризация Рейнской зоны».
Заговорщики намеревались прежде всего избавиться от политических уз, которые мешали проведению перевооружения. В октябре 1933 года Германия вышла из Лиги Наций, а в мае 1935 года отказалась от тех пунктов Версальского договора, которые касались вооружения, и сообщила миру о создании военно-воздушных сил, большой регулярной армии и установлении обязательной воинской повинности. Был создан «имперский совет обороны», и уже 25 апреля 1935 г. состоялось второе заседание его рабочего комитета с участием представителей от каждого ведомства.
Трудно поверить, не правда ли, что, читая протоколы этих совещаний, как они это должны были делать, Нейрат, Фрик, Шахт, Геринг, Редер, Кейтель и Иодль (причем последние двое обычно присутствовали на совещаниях) могли предполагать, что режим не намеревается вести войну.
В экономической сфере Шахт, будучи уже президентом Рейхсбанка и министром экономики, был назначен в мае 1935 года генеральным уполномоченным по вопросам военной экономики. Это назначение должно было держаться в полном секрете (ПС-2261). Свои заслуги в этом отношении он прекрасно сформулировал сам (ЕС-611):
«Возможно, что ни один крупный банк в мирное время не проводил такой смелой кредитной политики, как это делал Рейхсбанк с момента захвата власти национал-социалистами. Однако с помощью этой кредитной политики Германия создала непревзойденное вооружение, и эго вооружение, в свою очередь, позволило добиться достигнутых нами результатов».
Речь Шахта от 29 ноября 1938 г. не кажется пустым бахвальством, когда рассматриваешь ее в связи с отчетом его заместителя — документом, представленным в качестве доказательства. Этот отчет свидетельствует о том, что под руководством Шахта 180 тыс. промышленных предприятий было осмотрено с целью установления их пригодности для военных целей (ЕС-258). Были разработаны экономические планы производства основных 200 видов материалов. Система военных заказов была пересмотрена, разрешен вопрос о распределении угля, горючего для моторов и энергии, 248 млн. рейхсмарок были затрачены на одно лишь строительство складских помещений; разработаны планы эвакуации квалифицированных рабочих и военных материалов из зон военных действии; 80 млн. продовольственных карточек военного времени были напечатаны и разосланы на места; кроме того, была подготовлена особая картотека на 20 млн. квалифицированных рабочих с указанием их профессии.
Самая детальная и тщательная подготовка, о которой говорится в этом отчете, проводилась не без ведома всех членов правительства. Нельзя найти более наглядного доказательства наличия общей цели и того, что об этой цели, связывавшей все ведомства в государстве, было известно, чем протокол второго заседания «имперского совета обороны», состоявшегося 25 июня 1939 г. под председательством подсудимого Геринга — уполномоченного по проведению четырехлетнего плана.