С насмешливым любопытством на меня глядя:
- Вполне Вас понимаю, Серафим Фёдорович! Сам неоднократно и почти что по такому же поводу, точно такое же чувствовал.
***
Однако, пора закругляться: больше чем мне удалось – мне с него не вытянуть. Будем считать, что миссия выполнена на пятьдесят процентов и разойдёмся, как в тумане корабли.
Всё же надо попробовать ещё раз на последок:
- Владимир Николаевич… Вы назвали мне, я надеюсь – достойных людей, но всё же руководителей отдельных филиалов корпорации «Россхимпром».
Руками делаю вид, что пытаюсь объять необъятное:
- А кто, по вашему мнению, может возглавить всё это целиком?
Тот, после довольно продолжительной паузы:
- Разве что Смилга.
- «Смилга»?! Да, это же – большевик-революционер?!
Сказать по правде, больше я ничего про эту личность не знал.
К моему удивлению, профессор горячо принялся его защищать и выдал целую речь:
- Ну и что? Среди большевиков тоже всякие попадаются! Ивар Тенисович - человек с хорошим образованием, отлично владеет речью и в своих действиях отличался решительностью и настойчивостью. Ему было тогда около 31-32 года, цветущего здоровья и с симпатичными чертами лица. Хотя Смилга безусловно является убежденным коммунистом, на меня он произвёл симпатичное впечатление своей прямотой и отсутствием боязни высказывать свои убеждения, хотя бы они шли в разрез с мнениями его товарищей по партии. Он, безусловно является сторонником НЭПа, предлагает отмену государственной монополии на внешнюю торговлю, поддерживает план соединения промышленности и торговли в один комиссариат…
Перебив, я:
- Всё это хорошо. Но какой будет из него хозяйственник?
- …Я считал тогда и сейчас считаю, что он выше всех остальных членов Президиума и что собственно ему надо было бы руководить ВСНХ СССР!
- Главой правительства?!
Вот это номер!
А я то как раз в очередной раз искал человека на должность Председателя Совнаркома Нижегородского края…
Это – очень удачно я сегодня «зашёл», даже если не удастся уговорить самого Ипатьева взяться за нашу химическую промышленность.
- Совершенно верно! В заседаниях Президиума я никогда не слыхал от него каких-либо нелепых предложений и, если иногда - не зная всех деталей дела, он делал возражения, то его всегда можно было убедить и склонить на свою сторону разумными доводами. Я не раз это испытывал на себе, в особенности в вопросе о возрождении коксобензоловой промышленности.
- Ну, хорошо… А чем уважаемый… Эээ…
- Ивар Тенисович. Он латыш по национальности и до войны занимал должность учителя в одном из учебных заведений Латвии, преподавая, насколько я помню, историю и русскую словесность.
- И чем ваш латыш занимается в данный момент? Согласится ли он переехать в Растяпино?
- Он оставался в Президиуме ВСНХ всего лишь два года и, не поладив там с Рыковым вынужден был уйти в отставку. Насколько мне известно, в данный момент он свободен.
Улыбнувшись, профессор продолжил:
- А насчёт того, согласится ли он – я ничуть не сомневаюсь! Вы, Серафим Фёдорович, любого уговорить способны.
Раздосадовано махнув рукой:
- Видно не любого – раз Вас не уговорил.
Затем, чуть ли не нараспев:
- «Химический институт высоких давлений имени Смилги»… Ну, а что? По-моему звучит!
Подмигнув профессору:
- По крайней мере - не хуже, чем «Имени Ипатьева», согласитесь!
Тот, скрипнув зубами:
- Вам никто не говорил, что Вы – чудовище?
Я затаил дыхание… Опаньки… Кажись…
КЛЮНУЛО!!!
Сделав морду кирпичом:
- Да, кажный день по сто раз, а чё?
Ипатьев спросил глядя прямо в глаза:
- Крупную химическую корпорацию, говорите, хотите создать?
Я своих глаз не отвёл:
- Да, хочу! А раз я хочу – она будет создана, пусть даже договариваться придётся не с Вами – а с самим Дьяволом.
- Такую, как «И. Г. Фарбениндустри» или «Bayerishe Stickstoff Werke»?
- На меньшее не согласен.
Глядя куда-то в сторону, тот:
- Как-то раз Лев Троцкий, расспросил меня о состоянии химической промышленности за границей и после моего подробнейшего доклада, задал вопрос: «Сколько же нам надо времени, чтобы создать такое?». «Не менее 25 лет, — был мой ответ, — и то, если мы будем систематически изучать этот вопрос и упорно трудиться над его решением».
- Тогда, он мне ничего не ответил… Но через некоторое время после этой беседы, будучи на митинге текстильщиков - где между прочим, говорил о необходимости развить химическую промышленность в Союзе, Троцкий заявил буквально следующее: «Здесь я, не согласен с мнением профессора Ипатьева, который только что вернулся из-за границы и который заявил мне, что надо 25 лет, чтобы дойти в развитии красочного дела до того состояния, какого достигла в настоящее время Германия. Но я думаю, если пролетариат захочет – мы будем её иметь через пять лет».