По суровым законом рынка, с возрастанием производительности труда в какой-то области народного хозяйства - неизбежно должно производиться сокращения численности работающих в ней, которые будут вынуждены искать себе другое занятие, чтоб не окочуриться под забором.
Согласны, да?
То бишь, если десять условных крестьян - пахавшие досель на десяти лошадях, объединившиеся в «Товарищество» - купили (взяли в лизинг) десяти-сильный трактор, то при той же площади сельскохозяйственных угодий - пахать должен остаться лишь один из них, а девять других – должны переехать в город и стать индустриальными рабочими.
Однако, на деле – ни фига!
Из-за того, что земля – «общая», один пашет а девять других - в тенёчке брюхо почёсывают.
Конечно, всё несколько обобщено-упрощенно - но я уверен: общий смысл, передан максимально точно. Возможно, более поздние историки об кое о чём утаивают-умалчивают и, главный смысл сталинской коллективизации был именно таков – кроме ограбления сельского кулачества, заставить работать сельских люмпенов.
Кстати, это не обязательно лентяи, хотя тех тоже хватало.
Вдовы с кучей малолетних детишек, инвалиды последних войн, хворые с рождения или от болезней… Все они имели право на земельный пай, но не могли на земле работать. При царизме, им была одна дорога – если не на кладбище – то в батраки-подёнщики. При новых же сложившихся порядках, они могли взять ссуду и, приобретя трактор и наняв тракториста – иметь гарантированный кусок хлеба, пребывая по-прежнему в нищете.
Первая опасность: такой порядок вещей может сложиться в привычку, плодя а русской деревне многочисленные потомства тунеядцев – подобно американским неграм из гетто, живущим на пособия.
Вторая угроза: оба паразитирующих слоёв населения – кулаки и так называемые «товарищи» стали смыкаться, действуя согласованно – стало быть, превращаясь в политическую силу. Первые с баблом, вторые – многочисленны, наглы и горласты – получилась взрывная смесь.
Я ещё без понятия, во что такое «содружество» может вылиться, но… Один из главных принципов попаданцев какой?
- Паровозы надо давить, пока они всего лишь чайники!
Всё бы ничего, мне ни капельки не жалко, но у них же довольно интенсивно рождаются и подрастают дети!
И в тоже же время, площадь обрабатываемой земли остаётся прежней.
Отсюда третья, самая главная угроза: рано или поздно это приведёт к такому социальному взрыву, что Октябрь покажется по сравнению с ним лишь лёгкой разминкой перед кровавой дракой.
Вот в соответствии с этим учением, я и стал действовать, решив провести в Нижегородском крае коллективизацию. Естественно, она не могла быть подобной «реальной» сталинской…
Да и незачем ей таковой быть!
Ибо, есть у меня одна – очень заманчивая зацепка.
***
Ульяновская «Красная взаимопомощь», кредитно-кооперативное учреждение - вошедшещее в свою очередь капиталами в общую кассу Нижегородского «Общества взаимного кредита» (ОВК), к лету 1926 года объединилась с себе подобными финансовыми предприятиями соседних губерний в «Средневолжский союз кредитной сельскохозяйственной и кустарно-промысловой кооперации», или более кратко - «Сельскоопсоюз»44.
Структурно, он состоял из:
1) Собрания уполномоченных выборщиков.
2) Совета управляющих.
3) Общего правления.
4) Ревизионной комиссии.
5) Аппарата управления.
Кроме Нижегородчины, имелись конторы «Сельскоопсоюза» в ещё пяти губерниях Среднего Поволжья и число их множилось с каждым годом. И наши люди заняли подобающие им высокие места во всех структурах объединения.
Сказать по правде, «сельскохозяйственного» или «кустарного» там было немногим менее половины!
Происходило активное кредитование кооперативов, артелей и частных лиц для приобретения техники выпускаемой АО «Россредмашем» и «УАЗом». Значительно позже описываемых событий - мини-заводов Ульяновского «Завода заводов». При этом имел место быть такой вид кредитования как «лизинг», другими словами – сдача в долгосрочную аренду с последующим выкупом.
Однако, ещё задолго до этого объединения, у ОВК «Красная взаимопомощь» появились небольшие проблемы с частными заёмщиками…
ЗЛОСТНЫЕ ДОЛЖНИКИ!!!
Буквально чуть-чуть истории…
Оказывается, их «лихие 20-е» были не худшим кредитным раем - чем наши «жирные нулевые»!
После объявления о переходе к «Новой экономической политике» в стране началось восстановление банковской системы - во время Военного коммунизма полностью ликвидированной, как атрибут угнетения трудящихся масс - паразитирующими на них эксплуататорами. Теперь же, большевики - «переобувшись в прыжке», ударными темпами восстановили «Государственный банк», открыли его отделения в губерниях и начали проводить кредитные операции с организациями и населением.