Другая проблема: почва у нас – сущая дрянь, даже для выращивания картофеля!
Но у меня имелась надежда улучшить её внесением гумуса, выделяемого специально выведенными дождевыми червями, после пожирания ими всяческих органических остатков - вроде торфяной вскрыши, которой на соответствующих разработках просто девать некуда.
Поэтому, ещё разок «отмотаем» на пару лет назад.
***
Вторая (после дальневосточной) экспедиция вермикологов (учёных изучающих дождевых червей) вернулась из Чуйской долины через три месяца с «чуйскими» же червями, жива - но здорова лишь частично: едва ли не половина личного состава заразилась «на Югах» желтухой. А начальник экспедиции по научной части, опровергая известную народную пословицу «зараза к заразе не пристаёт» - умудрился подцепить какого-то шибко зловредного среднеазиатского паразита и, где-то с полгода дристал дальше чем видел.
Но, слава Богу в этот раз обошлось без траурных церемоний – в родных стенах все до одного немедленно выздоровели.
Эксперименты по скрещиваю трёх видов дождевых червей – маньчжурского, владимирского и чуйского - шли один за другим год за годом и, с каждым прошедшим из них - их гибриды становились всё выносливее, прожорливее и плодовитее. Наконец, летом 1927-го года главный вермиколог по прозвищу Фанатик смог с уверенностью сказать:
- Это совершенно новый вид дождевого червя!
После бурных ликований с обнимашками и поцелуями в дёсны «а-ля Леонид Ильич», от которых я искусно уклонился, кто-то из «младших научных сотрудников» спросил:
- Как назовём новый вид дождевого червя, товарищи?
Как и в любом затруднительном случае, все почему-то уставились на меня – как на какого-то чудотворца.
Ну, что ж – мне не привыкать!
Я, уже привычно напряг свой незаурядный гений и почти тут же выдал «на гора»:
- Предлагаю назвать наш гибрад – «Красный ульяновский дождевой червь».
И первым поднимаю руку:
- Кто за?
Предложение прокатило на «ура». Лес рук и:
- Принято единогласно: пишите заявку в Нобелевский комитет, Ипполит Степанович!
Последнее было моей несколько «плоской» шуткой… Но заявку, во все положенные в таких случаях инстанции вермикологи всё же подали – не исключая и вышеназванную международную организацию.
Конечно, ответа из Стокгольма не дождались – да не очень то и, ждали преференций от завистливых и пакостливых империалистов!
Внутри страны тоже – не сразу заценили нами сделанное. В самом же Ульяновске, группу вермикологов - долгое время считали за придурков и никто из девушек не спешил заводить с ними знакомства, отсылая их к безотказной и многодетной солдатке Никитиной…
Так – подтрунивали иногда беззлобно!
Лишь Председатель «Красного рассвета» Клим Крынкин относился к делу разведения червей очень серьёзно, частенько заезжая на «вермиферму» за отличной наживкой и, в ответку снабжая «младших научных сотрудников» свежей рыбой и убойным ульяновским самогоном.
***
Первый год урожай картошки на «неугодье» Ульяновского подхоза - был так себе, хотя и благодаря использованию в качестве удобрения фосфатов (выделяемых из доменного шлака бывшего ульяновского чугунолитейного завода) несколько выше ожидаемого. «Сам-три» где-то, может быть - чуть выше. В принципе то, оно и к лучшему: овощехранилища и перерабатывающие мощности – тогда ещё не были готовы и, вырасти мы сверх возможности сохранить или переработать – всё равно бы оно пропало и, лишь расхолодило б народ.
Далее, год от года производство картофеля в Ульяновском подхозе росло - благодаря вносимого в почву «неудобья» торфа, фосфатов и побочных продуктов производства аммиака из урины. Слав те Осподи, чем чем - но картохой, ульяновцы буквально обжирались, даже когда вокруг случался недород. Объедались мелкой картошкой с очистками да отходами и, свиньи на ферме при «Воспитательно-трудовой колонии (ВТК) для несовершеннолетних им. Кулибина» - отчего жирели просто не по дням, а по часам. В результате, ульяновцы дополнительно к своему в основном вегетарианскому рациону - имели трошки мясца да сальца.
Съездив летом 1925-го года в Париж на «Международную выставку современных декоративных и промышленных искусств», я привёз где-то с мешок розовой картошки неизвестного сорта. По моему глубочайшем убеждению - это была знаменитая «берлинка», но наш народ распробовав - назвал этот сорт «парижанкой»…
Ну, да ему народу – видней, как назвать.
Привезённые оттуда же нутрии, плодились и размножались и, давали не только ценный мех – но и пять-шесть килограмм диетического, легкоусвояемого мяса…