Экономическая!
Как известно, заботы-хлопоты Петра I о военном могуществе вверенного ему Провидением государства, об укреплении его международной конкурентоспособности во всех сферах - дали импульс форсированному развитию торговли и промышленности в России. Но усилия неутомимого самодержца натолкнулись на непреодолимую преграду – так называемый «человеческий фактор», современным языком говоря.
Суть в чём?
Правящее сословие – дворянство проявляло полное равнодушное безразличие к различным торговым и ремесленно-мануфактурным делам. Экономические интересы дворянства были тесно связаны с землевладением, в то время как торгово-мануфактурной деятельностью - они попросту брезговали заниматься.
Напрасно правительство взывало к совести собственной элиты:
«Дворянство английское, тамошние лорды, меньше ли вас благородны? Но они торгуют, они развели в своем государстве овец испанских, они завели отличные фабрики и мануфактуры... Не заслуживает ли это подражания?».
Но, ни фига!
Впадлу им было что-то полезное делать, понимаете?
А вот по усадьбам сидеть, мужиков пороть, да сенных девок портить-брюхатить – это самое милое дело!
В этом заключалась основополагающая сущность российской элиты - оставшийся до самого 1917 года феодальной по духу и паразитической по существу, в корне отличавшая её от своих европейских «одноклассников» - давно оценивших выгоду и преимущества занятий промышленностью, торговлей и банковским делом.
Старое российское купечество, в силу обычаев и привычек унаследованных от дедов и прадедов - предпочитало заниматься торгово-спекулятивным бизнесом…
Строить заводы и фабрики, что-то производить на них – для них было «не по понятиям».
Вот она – цена поражения Русской реформации!
Настойчивость правительства в деле индустриализации, диктовалась прежде всего растущими военными потребностями - вооружением и содержанием устроенной по-европейски регулярной армии. Нежелание дворянства и купечества заниматься развитием промышленности, первым делом инициировало строительство заводов и фабрик самим государством. Отсюда появились казённые заводы и фабрики – вроде знаменитого «Императорского тульского оружейного завода» (ИТОЗ). Именно в то время зародился в России государственный капитализм, в годы Советской Власти - распространившийся на всю страну и, абсолютным большинством - принятый за якобы «развитой социализм».
Однако, ещё во времена Петра Великого понимали: на таком - «самом передовом общественном строе», далеко не уедешь. Ибо без «пинков» и денежных «дождей» сверху - такое создаваться и потом развиваться, не может в принципе.
Поэтому искали людей инициативных, предприимчивых, способных делать что-то для государства полезное и без указки сверху… Способных, не только не требовать финансовых влияний от казны, но и самим - привнести в неё свою весомую «копеечку».
И такие люди нашлись и причём шибко швыдко!
Гонимые староверы, не могли заниматься традиционным земледелием, поэтому брались за любое занятие, лишь бы только выжить и сохранит древнюю веру и обычаи прадедов.
В то же время в отличии от своих предшественников-царей - первый российский Император считал главным критерием, не активность в вероисповедных дискуссиях - а полезность в государственном хозяйстве. Поэтому его «выдвиженец» из числа самых рьяных блюстителей древнеправославия - Андрей Денисов, снабжал строящиеся Санкт-Петербург и Балтийский флот пиломатериалами, продовольствием и железом с Олонецких заводов.
Основанная им легендарная Выгорецкая община, ведшая бурную экономическую деятельность - официально признавалась самостоятельной хозяйственной единицей с выборным старостой и, правом ведения богослужения по древним русским обрядам и старопечатным книгам.
Другой старообрядец – тульский кузнец Никита Демидов, стал организатором металлургической промышленности на Урале. Хлынувшие в те края его единоверцы, заполнили не только цеха и шахты - но и все высокие должности в его «промышленной империи», ставшей таким образом - прибежищем для раскольников и, в то же время – настоящим рассадником Древнеправославия на Урале и в Сибири. Первая же официальная православная церковь, была построена здесь только спустя почти пятьдесят лет после основания заводов - в 1750-м году, что тоже весьма красноречиво.