Не получилось «раскрутиться»?
Ну, что ж… Общество отнесётся к тебе с пониманием, но второго шанса разбогатеть уже не предоставит: иди туда - откуда пришёл и занимайся тем, чем занимался раньше.
Но коль у тебя получилось разбогатеть, возможности возвратить долг в общинную казну и стать полноправным хозяином своего дела и капитала – не представлялось. Можно было лишь отдать обществу предприятие - запущенное на общинные деньги, заработанный капитал и остаться «при своих интересах». Даже право наследования здесь не работало, ибо староверы не признавали официального церковного брака.
И подобные примеры – правило, а не исключение в российской действительности первой половины XIX века. Биографию какого купца-миллионщика не копни, везде одно и тоже: в распоряжении казалось бы - случайных людей, внезапно оказывались огромные денежные средства.
В изрядном количестве имеется и обратное: от огромных капиталов вдруг - в одно мгновенье, не оставалось и следа. Вспомним хотя бы роман Мамина-Сибиряка» «Приваловские миллионы», написанный в 1883 году.
Для большей доходчивости приведу историю некого волжского купца Злобина, жившего в конце XVIII – начале XIX века.
Происхождения он был неизвестного, лишь упоминается вскользь, что в юности ему повезло-посчастливилось трудиться пастухом…
Довольно незавидно-мрачное начало для карьеры в любом направлении, согласитесь!
Однако решив, что всю жизнь хвосты быкам крутить - не есть канифольно, сей вьюнош как-то умудрился выучиться грамоте и стать писарем в одном из Богом забытых селений…
И вдруг резкий старт, покруче гагаринского!
Буквально на пустом мете, Злобин становится городским градоначальником, крупным строительным подрядчиком и, само собой – богатейшим купцом того региона. Он проворачивает многомиллионные сделки, водит дружбу с волжским генерал-прокурором и имеет знакомство со многими петербургскими министрами.
Но жизнь человеческая, увы – коротка, бренна и конечна… Злобин внезапно умирает, а единственный оставшийся законный наследник – родной внук, получает от деда-миллионщика…
Деревянную чернильницу и несколько книг!
С чем, как говорится, пришёл – с тем и ушёл.
Конечно же, ничего случайного в этом мире нет.
Лидеры староверческих общин – так называемых «согласий», присматривались к своим единоверцам и, наиболее предприимчивых и надёжных из них – ссужали первоначальным капиталом для открытия…
Собственного дела?
Нет! Общинного.
В случае же если человек разбогатев отходил от каких-то критериев старообрядничества, или его наследники не оправдали возложенных на них одноверцами надежд - имущество и капитал отбирались в пользу той же общины.
Таким, или примерно таким образом - были сколочены огромные капиталы и построены многочисленные предприятия в староверческих анклавах - которые стали центрами не только промышленного развития страны, но и духовного развития древнеправославия. Здесь имелись свои школы, печатались книги. Торговые предприятия и мануфактуры таким образом, становились центрами религиозного влияния - которые привлекали значительное количество людей со стороны, автоматически увеличивая численность старообрядческих обществ.
Ибо, чье предприятие - того и вера!
Естественно, на построенные на средства старообрядцев мануфактурах, фабриках и заводах - могли работать только люди разделяющие убеждения владельцев. Поэтому с полным основанием можно утверждать, что русский пролетариат – наделавший столько «шороху» в первой половине XX века, имеет старообрядческие корни - со всеми вытекающими отсюда последствиями.
В результате, староверческие общества - трансформировалось в самодостаточные, независимые от властей структуры - развивающиеся по собственной логике и имеющие свои внутренние порядки, многие из которых настораживали официальные власти.
Работающие на предприятиях староверы, образовывали артели по несколько десятков человек, которые не только могли спорить с владельцем (на самом деле – с управляющим) - но и навязывать ему свои решения по каким-то производственным вопросам. В таких условиях сформировался особый тип «фабричного», «мастерового» - психологически весьма далекого от обычного работника по найму в классическо-капиталистическом смысле этого слова.
Современники писали на этот счёт:
«…Тут нет ничего похожего на обыкновенные отношения между хозяином и его работником; речью заправляют, ничем и никем не стесняясь, наиболее начитанные, будь это хоть последние бедняки из целой артели; они же вершат и поднятый вопрос».