Тем более в стане буйствовал махровым цветом НЭП, а у нашего «изобретателя» обнаружились задатки предпринимателя. Уже переехав в Ленинград, он организовал производство и продажу «Кристадинов» по цене один рубль двадцать копеек по стране и даже…
На импорт!
Вполне правдоподобно звучит: своих нищих и «за бугром» во все времена хватало.
Видимо к тому времени, про Гринлифа Уиттера Пиккарда - все уже дано забыли, раз узнав о скромном советском «изобретателе» - даже не имеющим высшего образования, в адрес ему неслись лишь хваленые дифирамбы. Вообще непонятно, ведь работы по этой теме велись за границей и после появления «Триода ТМ». В Штатах, к примеру, широко были распространены детекторы на основе карборунда, которые во отличии от «Кристадинов» - не боялись тряски и, могли устанавливаться даже на движущимся транспорте.
Загадочная история, согласитесь, ждущая своего вдумчивого исследователя.
В конце двадцатых годов, идею кристаллического детектора похоронили во второй раз.
Во-первых, на рынке появились достаточно дешёвые и надёжные радиолампы следующего поколения…
А во-вторых, в СССР закончилась эпоха НЭПа.
Олег Лосев, больше ничего гениального не изобрёл. До войны он работал в «ЦРЛ» под руководством А. Ф. Иоффе, преподавал физику в должности ассистента в Ленинградском медицинском институте и в «реальной» истории умер от голода во время Блокады Ленинграда.
***
А что же полупроводники?
А с ними всё в порядке, работы над ними шли по всему миру. Наши тоже в принципе не отставали и, в 1926 году советский физик Я. И. Френкель выдвинул гипотезу о дефектах кристаллической структуры полупроводников, названных им «дырками».
В 1931 году академик Иоффе публикует общую статью «Полупроводники – новые материалы электроники».
Основываясь на зарубежных открытиях, Курчатов годом позже, доказал в своей работе «К вопросу об электропроводности закиси меди», что величина и тип электрической проводимости определяется концентрацией природой примеси в полупроводнике.
Кроме этих двоих, исследования полупроводников в Ленинграде проводил ныне основательно забытый Борис Иосифович Давыдов, разработавший в 1937 году прорывную теорию прохождения тока в диодных структурах полупроводников… В том числе с разным типом проводимости - названных позднее «p-n переходами» и, имел смелость пророчески предположить, что для создания такого электронного устройства подойдет германий. Он также ввёл в научный обиход понятие «инжекции».
Кроме того, были многочисленные группы и отдельные исследователи полупроводников по всей стране.
Наконец, будущий академик АН УССР Вадим Евгеньевич Лашкарёв, работая в 1941 году в Уфе над разработкой и производством диодов на оксиде меди для радиостанций, чуть было не совершил эпохальное открытие… Приближая термозонд к игле детектора, он фактически воспроизвёл структуру точечного транзистора, еще бы шаг – и он бы открыл транзистор на шесть лет раньше американцев.
Увы, но этот шаг так и не был сделан!
Были у советских учёных и отдельные послевоенные достижения в области полупроводников, но факт остаётся фактом:
23 декабря 1947 года Уолтер Браттейн в «Bell Telephone Laboratories» провел презентацию изобретенного им прибора – действующего макета первого транзистора. Годом позже состоялась презентация первого транзисторного радиоприемника, а в 1956 году Уильям Шокли, Уолтер Браттейн и Джон Бардин получили Нобелевскую премию за это - одно из величайших открытий за всю историю человечества.
Так, советские ученые проиграли транзисторную гонку и с той поры вынуждены были «задрав штаны» со всех ног догонять.
Одно радует: «майку лузера» они делили с их британскими коллегами - которые точно также будучи в шаге от открытия, проспали не только полупроводниковые транзисторы, но и…
Микросхемы!
Впервые их еще в 1952 году предложил британский радиотехник Джеффри Даммер, впоследствии прозванный «пророком интегральных схем». Лишь в 1956 году он смог добиться от британских чиновников финансирования и изготовить первый прототип методом выращивания из расплава. Но первый «блин» оказался «комом» и Министерство обороны Великобритании признало его саму идею микросхемы бесперспективной, указав изобретателю на дверь.