В итоге британцы полностью прозевали переход к электронным машинам третьего поколения, активно начавшийся в середине 1960-х, отстав даже от Советов.
Однако, согласитесь: это – слабое утешение.
***
Почему так случилось?
Ведь, до войны мы шли ноздря в ноздрю со всем научным миром, занимавшимся изучением полупроводников.
Мало того, СССР подошел к созданию транзистора ближе всех, наши учёные буквально держали в руках его прототипы, причем на целых шесть лет раньше пиндосов.
Давайте разберём по полочкам…
Во-первых, виновата была советская параноидальная привычка засекречивать всё на свете. Имеющее хоть какое-то отношение к «оборонке», отчего несколько коллективов учёных работали параллельно - не имея понятия о достижениях и неудачах коллег.
Например, с работ «ОКБ 498» 50-х годов над первыми советскими полупроводниковыми диодами серии «ДГ-В1-8», гриф секретности был снят аж…
В 2019 году!
Во-вторых, советские открытия делались по большей части случайно. Тот же Лошкарёв разрабатывал купросные диоды для РЛС, пытаясь скопировать трофейные фирмы «Phillips» и, не осознал значение им сделанного.
В-третьих, мешала идеология.
Чтоб понять «как оно работает», требуется прибегнуть к квантовой механике и даже теории относительности… А она в тогдашнем СССР, мягко сказать – «не приветствовались», наравне с генетикой и прочими буржуазными лже-науками.
Американцы же работали единой компактной группой, со второй половины тридцатых годов целенаправленно ища замену вакуумному триоду.
Директор разработок Марвин Келли (специалист в области квантовой механики, кстати), собрал в фирме «Bell Telephone Laboratories» группу профессионалов высочайшего класса из Массачусетса, Принстона и Стэнфорда. Группу возглавил Джозеф Беккер, который в свою очередь привлек высококлассного теоретика У. Шокли и блестящего экспериментатора У. Браттейна.
Этой группе были предоставлены услуги всего штата компании - более двух тысяч дипломированных ученых и инженеров и выделены практически неограниченные ресурсы - сотни миллионов долларов ежегодно. Они работали по первой в истории и единственной в мире целенаправленной долговременной программе и, тем не менее…
Совершили открытие транзистора чисто случайно!
Уильям Шокли, как человек – был своеобразным аналогом нашего Лаврентия Берии и навряд ли понравился при близком знакомстве среднестатистическому представителю нашего «добра нации». Он имел отвратительный характер, был безумно требовательным, скандальным, грубым с подчиненными…
Короче, типичный рузвельтовский сатрап!
И при этом, как вишенку на торте - имел воистину маниакальную амбициозность.
Будучи в отличии от Лаврентия Павловича хреновым менеджером, он при этом как имел высочайший профессионализм, широту кругозора и невероятную работоспособность как физик-экспериментатор. Ради достижения успеха У. Шокли сам был готов работать круглые сутки и других принуждал к этому.
И тем не менее, как рыбой об лёд!
Год за годом проходит, а обещанного спонсорам проекта твердотельного усилителя как не было - так и нет.
К войне нашли лишь одно удачное решение, если из будущего смотреть, конечно: список полупроводников в «Bell Telephone Laboratories» - решили ограничить германием и кремнием…
(Мысли вслух: интересно, а что бы было с электроникой - если бы решили выбрать какой-нибудь другой полупроводник? Хотя бы тот самый купрокс?).
…После вступления США во Вторую мировую войну, работы над полупроводниковым транзистором были отложены «в долгий ящик», в фирме «Bell Telephone Laboratories», вернулись к ним лишь после 1945 года.
Ещё два года упорного труда и всё насмарку!
Даже Шокли с его амбициями, профессионализмом и упорством, в конце концов сдался и, фактически самоустранился от этой темы…
Упавшее было знамя подняли два его сотрудника – экспериментатор-практик У. Браттейн и физик-теоретик Дж. Бардин и вновь начались годы напряжённой работы.
У Дж. Бардина возникло предположение, что избыточные электроны прочно оседали в приповерхностных областях и экранировали внешнее поле. Эта гипотеза подсказала У. 
Браттейну его дальнейшие действия. Плоский управляющий электрод он заменили острием, пытаясь локально воздействовать на тонкий приповерхностный слой полупроводника, и…
И вновь безрезультатно!
Раз за разом, но устройство отказывалось работать от слова «совсем».
Помогла случайность… Вернее, неслучайная случайность – ибо, эксперименты не были брошены после первой же неудачи, а были продолжены.