В результате чего, республиканские элитки обрели чистоту национальных кадров, а я - «обзавёлся» многими очень нужными для моей «Империи» людьми. Самый яркий пример – сбежавший из Киева Евгений Оскарович Патон с семьёй и «со товарищи», который ранее всё никак не подписывался на мои самые соблазнительные условия.
Но если человека каждый день толпой ловить на улице и, плюя в морду лица, угрожая принудительным анальным сексом - заставлять правильно выговаривать «Полуниця» на галицийском диалекте, то он к пингвинам в Антарктиду сбежит - не токмо ко мне в Нижегородчину.
Конечно, это стоило великих грошей…
Зато и результат на лицо!
Через год после того, как Евгений Оскарович объединил свои усилия с Вологдиным Виктором Петровичем в «Лаборатории промышленно-электрической сварки» - произошёл настоящий прорыв в этой технологии.
Впрочем, про электросварку и её разновидности будет несколько ниже.
***
Вообще, если говорить об кадровой политике мой «Промышленной империи», то я перелопатив горы инфы в «послезнании» и, творчески её переработав, взял на вооружение опыт Великой Отечественной Войны – когда перед советской военной промышленностью, встала похожая задача по резкому увеличению продукции. Нужда заставила и, не рабочую силу подгоняли к производственному процессу - а производственный процесс к квалификации рабочей силе.
Вся советская промышленность или только промышленность Нижегородского края, оружие она производит или ширпотреб – какая в принципе разница, с организационной точки зрения?
Единицы из моих менеджеров(!) имеют диплом инженера - сменный мастер, начальник участка, или даже начальник смены. От пятой части до четверти – лица, в лучшем случае закончившие техникум - но чаще вторую ступень трудовой школы, зато все нюансы производства познавшие на практике. Одним словом – практики, которые не боялись принимать решения, брать на себя ответственность.
Этажом ниже, немногочисленные пока специалисты(!) были организованы по принципу микро-бригад – не более семи человек самой высокой квалификации. Умеют читать чертёж, свободно работают на любых станках, сами их настраивают.
Следующие на этой «неархаической лестнице» - выпускники фабрично-заводских училищ – элита молодых специалистов. Обучали их от шести месяцев до двух лет по специально разработанной системе индивидуально-бригадного ученичества.
Наконец, самая многочисленная «лимита» - простая «пехота» производства, которую от месяца до двух - учили самым простейшим, базовым приёмам. Они не могли читать чертёж, пользоваться измерительными контрольно-измерительными инструментами, поэтому работали только с помощью шаблонов и плазов. За ними внимательно присматривали и, опять же - самых способных из них, без отрыва от производства доучивали на специальных курсах повышения квалификации.
У этих был шанс войти в один из двух официально объявленных классов эпохи социализма – в специалисты.
Но недостатком такой системы, хотя и в данной ситуации - малосущественным, является то, что переход-перестройка на новую модель - происходила очень тяжело и болезненно.
В общем понятно, да?
Идея, в принципе, не нова и, увы – принадлежит не мне: самые высококвалифицированные специалисты на самом лучшем оборудовании изготовляют другое оборудование - на котором могут успешно работать, даже самые низкоквалифицированные работники, недавно прибывшие из сельской местности - а то и до сих пор пребывающие на ней.
Ибо, свыше половины всех мини-заводов уходило именно в сельскую местность.
***
Однако, перейдём непосредственно к «заклёпкам»…
За три года моего прогрессорства, возможности ульяновской промышленности значительно увеличились. Мал по малу, она начала производить не только ширпотреб, но и промышленное оборудование – как для себя, так и на продажу.
Начали с самого простейшего прописано в «Трёхлетнем плане развития Нижегородского края» - с единого стандарта комплектующих, общих правил и взаимозаменяемость деталей. Напомню: «Единые стандарты» (типы резьбы, посадки-допуски и так далее) по моей инициативе были приняты на Втором съезде в «Российского Промышленного Союза» (РПС) – куда кроме Нижнего Новгорода, города-организатора - входили Москва, Брянск, Тверь, Саратов…
В том направлении, мы двигались давно – с момента организации «Красного рассвета» и всё-таки первыми мини-заводами были машины для вязания трикотажа – свитеров, носков, перчаток и, всего такого прочего - скоопирайтеные с «б/у-шных» французских, что я привёз из самого из Парижа.
Эта отрасль лёгкой промышленности в России, до Германской войны носила кустарный или полукустарный характер, а после Гражданской войны – пришла прямо-таки в первобытное состояние.