И главное: «Рено» были так дёшевы, что их предполагали использовать массово в стиле «бронированных пехотинцев», легко восполняя потери!
Поэтому не удивительно, что сразу после испытаний промышленности было заказано четыре тысячи единиц, из них - двести радийных и семьсот 75-тимиллимсетровых орудий поддержки. Из этого количества «неистребимой саранчи», планировалось сформировать тридцать танковых батальонов с 72 боевыми и, тремя командирскими и связными машинами каждый.
Рисунок 92. Лёгкие французские танки «FT-17» было можно перевозить даже в кузовах грузовиков.
Немецкие конструкторы тоже зевалом мух не ловили и их ударные дивизии, удержавшие фронт за зиму 1917-1918 годов - получили 13,3–миллиметровые противотанковые винтовки, способные по нормали пробить двадцать миллиметров брони с дистанции в полкилометра.
Кроме этого «эрзаца», наконец-то была принята на вооружение специальная 37-ми миллиметровая противотанковая пушка фирмы «Рейнметалл»… Однако, эта мера запоздала: как и первые танки - первое в мире противотанковое орудие страдало «детскими болезнями». И главное: их было выпущено всего шестьсот штук - критически мало для всего Западного фронта.
В гораздо большей степен, немецкое командование уповало на чисто организационные меры – на разнообразную систему противотанковых заграждений, на взаимодействие пехоты с траншейной и полевой артиллерией.
Но весной 1918 года, танкистов союзников ждали и сюрпризы!
24 апреля этого года навсегда вошёл в историю, как день когда произошёл первый бой между танками. «Запиленный» сумрачным германским гением именно для истребительной противотанковой борьбы, - сумел подбить два британских «Мк IV», но и сам пал в неравной борьбе - всосав снаряд от третьего в радиатор.
В последующих за этим знаковым событием боях, когда немцы применяли не только свои новоделы, но и какое-то количество трофейных танков, наблюдательными союзниками были отмечены все недостатки этого зародыша «Панцерваффе», какие были присущи им самим два года назад. Немецкие танкисты боялись воевать в своих «стальных гробах» и при малейшей угрозе их покидали. Немецкие пехотинцы абсолютно не умели взаимодействовать с танками и старались держаться он них подальше.
Рисунок 93. Заставь немца Богу молиться он и «чудо-юдо-вундерваффлю» изобретёт! Предшественник «Тигров» и «Фердинандов» немецкий танк «A7V».
При это оказалось, что при редких столкновениях британских пехотинцев с считанной по пальцам рук вражеской бронетехникой - они точно также подвержены «танкобоязни», как и их немецкие коллеги.
Слишком поздно лощённые генштабисты Кайзера стали пить боржоми!
Поздно стали протирать свои пенсне, вовремя не разглядев в первых неуклюжих стальных коробках - нового, революционного рода войск. Всего было выпущено двадцать этих «истребителей танков» и сыграть хоть какую-то роль в этой проигранной войне, они уже не смогли.
Серьёзные, решающие бои начались летом 1918 года и продолжились осенью.
На рассвете 18 июля у Суассона, под прикрытием тумана французы провели неожиданную, массированную атаку, в которой использовалось 245 «Рено», 123 «Шнейдера» и 100 «Сен–Шамон» - всего десять танков на километр фронта. Уже через два часа оборона германской армии рухнула, но чистого прорыва снова не получилось.
Зато, к великой досаде немцев выяснилось, что из-за своего слабого заброневого действия противотанковые 13-мм винтовки - практически бесполезны. В обоих мировых войнах ПТР останутся эрзац-оружием, призванным скорее психологически помочь пехотинцам усидеть в окопах, чем реально остановить тяжёлую бронированную машину противника. С момента появления на поле боя танков - главным противником танков была, есть и ещё очень долго будет артиллерия. В Первую мировую на неё приходится подавляющее количество потерянных в бою бронированных машин, в которые при первой же возможности с азартом лупили все орудия – вплоть до самых тяжёлых гаубиц.
Перед следующей операцией, ставшей в истории известной как «Битва при Амьене» или «Амьенское сражение», предпринимались досель беспрецедентные меры секретности: ночные бомбардировщики шумом моторов маскировали выдвижение танков. Следы от гусениц последних боронились, а офицерам за болтливость в публичных местах грозил трибунал. И поэтому немцы не успели отследить перемещения частей, несмотря на захват пленных.