«Больно, но интересно!».
Утро началось с разведывательных полётов авиации, окончившихся в принципе ничем: зенитчики уже не спали и условно сбили по две машины у каждой из сторон.
Рисунок 112. Бомбардировщик «ЮГ-1»..
Затем, с Запада буквально «приползла» девятка трехмоторных цельнометаллических бомбардировщиков «ЮГ-1», представляющих собой военный вариант нового пассажирского самолета «Юнкерс G 23», выпускающегося на московском авиазаводе в Филях…
В «текущей реальности» кремлёвские правители оказались более сговорчивы и пошли на значительные уступки фирме «Junkers Flugzeugwerke AG», предоставив ей свободу предпринимательства в СССР. В ответ, та не только расширила основное производство на головном предприятии - но и создала в нашей стране ряд новых производств, в том числе по выпуску бытовой техники и ширпотреба.
Ещё один конкурент, но это меня лишь радует.
…Три тройки «Югов» условно отбомбились по боевым порядкам ульяновцев и неуклюже развернувшись, «поползли» обратно.
С реальными боевыми «возможностями» этих этими «бомбардировщиков» уже познакомились на Дальнем Востоке – где они как-то умудрились разгрузить бомболюки по своим, что я так раздул в подконтрольной мне прессе – что хоть классиков со стен снимай и выноси.
Поэтому посредник скептически-насмешливо посмотрев им вслед, объявил результаты авианалёта:
- Пять транспортных средств сгорело, пятнадцать и одно орудие поддержки повреждено. Убито трое, ранено десять красноармейцев обоза.
Ему напомнили, что у ульяновцев имеется две трёхдюймовые зенитные пушки «9К», достающих и до восьми километров – не то чтобы до пяти, с которой осуществлялось бомбометание и, он повеселев ещё больше, добавил:
- Один бомбардировщик сбит огнём зенитной артиллерии, два повреждены.
Затем началась артиллерийская подготовка и соответственно – контрбатарейная стрельба.
У «красных» было преимущество в огневой мощи – артиллерийской полк в составе трех дивизионов. Два лёгких дивизиона – три батареи по шесть 76-мм пушек, один тяжёлый – три батареи по четыре 152-мм гаубицы в каждой.
Из них, две пушечные батареи и одна гаубичная, по приказу Шапошникова участвовала в обороне Какино. Это, не забываем – помимо полковой, противотанковой и зенитной артиллерии.
«Синие» такой огневой мощью похвастаться не могли, зато у них было нечто более важное…
Информация!
Примчавшийся на байке с белым флагом посредника Санька…
Или, Ванька?
Оказался предвестником катастрофы.
Чётким строевым шагом подойдя к главному посреднику учений на КНП и, правой рукой козырнув…:
- Здравствуйте, товарищ командир корпуса! Здравствуйте товарищи!
Это приветствие, кто не знает, в уставах Красной Армии вместо старорежимного «здравия желаю».
Так же никаких «так точно», «никак нет» - а как в обычной сельской местности: «да» иль «нет».
Но доберёмся мы с Тухачевским когда-нибудь и до этих уставов, дай только срок.
…Левой предъявил ему чёткий рисунок расположения огневых средств «красных».
Рассмотрев его вместе с Василевским, Шапошников удивлённо вскрикнул:
- Откуда?!
В ответ посмотрев на небо - то ли Санька то ли Ванька, по-военному лаконично ответил:
- Оттуда.
Командующий «красными» сделал предположение:
- А может у вас шпионы среди местных имеются, что запрещено согласно условий маневров?
Василевский, задумчиво рассматривая карту-рисунок:
- Да нет же, Борис Михайлович: по всем признакам видно, что рисовали именно с воздуха…
И был абсолютно прав.
Пока с утра шла эта катавасия с авиаразведкой да авианалётом, над позициями «Красных» бесшумно прошмыгнул один из «Байклохтаров» Ульяновского полка «Имени героев Революции».
Даже у советских разведывательных аэрофотоснимков периода Великой Отечественной войны - качество оставляло желать много лучшего, что стало причиной многих провалов оборонительных или наступательных операций Красной Армии… Но сидящему в имеющей прекрасный обзор передней кабине наблюдателю из «Центр изучения способностей человека «Осознание-Икс»», хватило лишь одного взгляда, чтоб срисовать всю картинку в уме и потом воспроизвести её на бумаге.
Хорошо «срисовал» кстати, художественно!
Даже сушащееся женское бельё было видно, коров идущих на пастбище и примостившуюся в стоге сена влюблённую парочку.
Шапошникову осталось только согласиться, угрюмо пробурчав: