Вот здесь то и начался форменный бардак!
С обеих сторон были люди молодые и горячие и, страсть как не любящие проигрывать. И, вскоре штурм села свёлся к форменному обоюдному мордобою.
И вот здесь у ульяновцев имелись серьёзные преимущества:
Во-первых, в виде поддержки местного населения - у которого ещё со вчерашнего вечер, шибко чесались руки начистить москвичам рожи за свои потоптанные огороды и испорченных девок.
А во-вторых, в виде поддержки «группы зачистки» - состоящей из бойцов Вагнера… Организация вообще-то - хозрасчётно-коммерческая, но в связи с государственными интересами – вполне официально мобилизованная через военкомат «на войнушку». В отличие от двадцатилетних юнцов с обоих сторон – там мужики бывалые, чаще всего уже вдоволь повоевавшие и, дополнительно тёртые и битые-перебитые особенностями своей повседневной службы. И соответствующим образом обученные по программе «Городской боец».
Тем бывало, стоило лишь рявкнуть - как «сопляки» начинали выпрыгивать из окон и, «линять» куда подальше по добру, по здорову.
Напрасно командиры обоих сторон и всех уровней, бегали вокруг самозабвенно дерущихся бойцов – пытаясь разнять их, кричали и даже стреляли в воздух из табельных ижевских пистолетов… Пока половина пролетарцев не улеглась пластом, а другая половина позабыв про свои мототелеги, не бежала без оглядки туда откуда явилась - побоище не прекратилось.
Потом ещё всю ночь бойцы Ульяновского полка «Имени героев Революции» и местные ополченцы шарили по погребам в поисках оккупантов и, перебили при этом очень много горшков со сметаной и съели немало спрятанного там сала.
Полный разгром!
***
Одним из первых, был блокирован, а затем захвачен «синими» запасной командно-наблюдательный пункт (КНП) «красных».
К недостроенному блиндажу на северо-западной окраине Какино - с кое-как забросанном землёй перекрытием в один накат и с траншеей по колено, подползли лязгая траками гусениц и завывая моторами три серо-грязные коробки – «самец» и две «самки» и, угрожающе навели стволы пушек и пулемётов на вход и амбразуры.
Подползшие пехотинцы штурмовой группы крикнули:
- Сами вылезете, али гранату кинуть? У нас ведь и настоящие имеются, не подумайте!
- Канистру бензина нальём через крышу да подожжём!
- «Рысь» наедет на блиндаж, развернётся пару раз – от вас и мокрого места не останется!
От таких «блестящих» перспектив, многим на КНП реально поплохело до зеленоватого оттенка кожных покровов - больше приличтвующей рептилоидам с далёкой планеты, чем командирам доблестной РККА…
То ли Санька, то ли Ванька улыбнувшись, постарались приободрить Шапошникова и его команду:
- Это они так шутят, не берите в голову! За что после учений получат хорошенькую вздрючку от меня лично, не говоря уже про товарища Яшу.
Василевский, стараясь не смотреть подавленному морально командиру «красных» в глаза:
- На учениях признать поражение и условно сдаться в плен в безвыходном положении, не считается чем-то постыдным. И не забывайте слова Ленина, Борис Михайлович: «Разбитые армии хорошо учатся».
- Спасибо, «научили», - пробурчал тот, - вот только руки поднимать или белой тряпкой размахивать – вы меня не заставите.
Первым выйдя из блиндажа, Борис Михайлович от удивления чуть не упал:
- Ты уже здесь? И уже успел…
Подскочивший к нему то ли Ванька, то ли Санька, в танкистском комбинезоне, поднёс руку к ребристому шлему:
- Исполняющий обязанности командира учебной танковой роты, Телегин. Здравствуйте, товарищ комкор!
Тот, растерянно поворачивается, а навстречу ему из блиндажа - улыбающийся то ли Санька, то ли Ванька:
- Близнецы мы, товарищ командарм! Мама родная до сих пор отличить не может.
Тот, только и нашёлся на это:
- Мать, твою…
Однако, ещё большее изумление у него вызвали танки, которых близ КНП заметно прибавилось. И не только у него – Василевский тоже имел вид чем-то сверху пришибленного, остальные командиры – были ничем не лучше их обоих…
Вот ещё одна учебная машина закосившая под настоящий танк, правда - несколько отличающийся видом от остальных, угрожающе лязгая и воя голодным волком-оборотнем, на полном ходу подлетела к группе командиров - заставив в испуге отшатнуться, а затем резко развернувшись, затормозила чуть ли не перед самым носом. Напоследок взвыв, мотор заглох – как будто подавился их страхом и, наступила тишина - лишь из села продолжали доноситься доносится звуки матерного мата… Эээ… Звуки учебного боя.
- Ишь, какой шустрый!
Восхищённый главный посредник, подошёл с группой командиров плотную к последнему, ближе всех стоящему танку и, вынул «кольт» постучал пистолетной рукояткой по «фанере». От чего послышался хорошо слышный всем присутствующим отчётливый металлический звук, а сам Василевский буквально возопил: