- Всему крестьянству, всем его слоям нужно сказать: обогащайтесь, накапливайте, развивайте своё хозяйство!
Но «Коля Балаболкин», подобно мудрому Филину из общеизвестного анекдота – «был не тактиком, а стратегом». Сказав «ЧТО(!!!)» надо делать, он забыл сказать «КАК(???)» это надо делать. Вернее, не знал – ибо был из породы «диванных стратегов», очень часто встречающихся на различных форумах в Инете.
Посему «мыши» (крестьяне), восприняли совет мудрого «Филина» (Бухарина) своеобразно своему менталитета и, припрятав хлеб нового урожая - взвинтили на него цену.
А на все претензии делали большие и круглые (прям как у филина) глаза:
- Обогащаемся в полном соответствии с генеральным курсом, какие проблемы?
В результате были сорваны международные контракты Советского правительства по экспорту хлеба, сорваны планы по встречным закупкам импортного оборудования и строительству промышленных объектов… А главное: «гегемон» в городах положил зубы на полку и принялся бузить - обзывая большевиков всякими нехорошими словами.
А это уже очень и очень серьёзно!
Крестьянство то, где-то далеко – из Кремля его не видно… Мало того – оно разобщено территориально и имущественно и, практически никакой угрозы для власть предержащих не представляет. А пролетариат вот он – под боком, объеден в многотысячные коллективы и как никогда един. Нет среди «победившего класса» – ни кулаков, ни середняков, ни бедняков: усилиями государственной политики – все его представители едины, равны и одинаковы как доски в заборе. Нет среди них как в других странах - ни «рабочей аристократии», ни чернорабочих – все как на подбор люмпены.
И замаячил пред новой российской элитой призрак, отнюдь не коммунизма – бродящий по Европе, а последнего Романова. Которого, оголодавшие городские массы (при идеологическом назюкивании либерастов-думцев и поддержке генералов, конечно) в марте 1917 года – низвергли с золотого трона, в воняющий мышатиной ипатьевский подвал…
Произошедшее далее в «реальной истории», можно описать словами:
«Но тут пришёл Лесник (Сталин) и разогнал (загнал) всех»!
«Мышей» он загнал в коллективные хозяйства - колхозы, коллективного «Мудрого Филина» - в оппозицию, а затем к расстрельной стенке. А «гегемона» - заставил на совесть трудиться за паёк на великих стройках коммунизма во благо будущих поколений, отдельных его несознательных представителей - сажая за пятнадцатиминутное опоздание.
А, что ему оставалось делать?
Просрать страну - как Николай «Кровавый», Керенский-Трансвестит, или Горби Меченный? Самому встать у той «стенки», спуститься с семьёй в расстрельный подвал или сбежать к бывшим идеологическим противникам? Покаяться-повиниться, принять слегка брезгливое прощение от «толерантных общечеловеков» и титул «почётного гражданина» в совокупе? Безбедно-беззаботно жить на «33 серебряника» (гранты) – изредка появляясь на публике к знаменательным датам, да поскуливая в мемуарах?
Нет, уж!
Сталин был настоящим мужиком со стальной волей и с кремнёвыми яйцами и, он сделал то, что должен был сделать, чтоб им оставаться. То есть – удержать своё и, неважно – благоприобретённое оно, доставшееся по наследству или у кого-то в свою очередь отнятое.
Так должен был сказать Самодержец Российский – когда генералы с либералами, от лица якобы восставшего против монархии народа, пришли к нему в вагон требовать отречения от Престола:
- ЭТО – МОЁ!!! НЕ ОТДАМ!!!
Император Павел отказался подписывать акт сдачи страны и его зверски убили…
Одного!
Николай Последний подписал капитуляцию и, его зверски убили вместе с семьёй и, ещё - хрен знает сколько положили народу, пока всё не вернулось на круги своя.
Но у нас не «реальная» история – а «альтернативная»!
Кроме «Балаболкина», в «топе» у большевиков было немало людей дела – знающих, как достичь единства между устремлениями народа и правящей элиты и, я про них уже рассказывал. Они, не балобоня особо, пытались сделать хоть что-то - но их деятельность была сродни оркестру без режиссёра и нот: каждый трубил-дудел своё.
Одна их беда была в том, что каждый из них был специалистом в какой-то определённой – узкой области. Другая беда была присущей для всей российской интеллигенции: каждый из них был индивидуалистом – плохо работающем в коллективе себе подобных.