Наконец, он поднимает голову и «со взором горящим», протягивает руку:
- Я согласен, Серафим!
***
Вспомним мою парижскую командировку 1925-го года и провёрнутую мной операцию «Вброс дохлой кошки», после которой произошло переформатирование СССР в то, чем он вначале и задумывался: конфедерацию практически суверенных республик и регионов - объединённых разве что экономическими связями и внешнеполитическими угрозами.
Перед тем, как возле британского посольства в Париже расстаться с агентом «МИ-6» (в то время наивно надеялся что навсегда), я черканул ему адресок одного из своих «почтовых ящиков» в Москве. Чисто на всякий случай, чтоб если потребуется - не париться ища контакта с британской разведкой.
Надо сказать, что первыми искать контакта стали именно бритты, но я до сих пор отписывался не идя на прямой контакт: мол сообщить мне вам нечего, так чё палиться зря?
И вот наконец я назначил рандеву, но с условием: разговаривать буду только со своим парижским знакомым - больше ни с кем. Назначил место встречи, время и условный знак, по которому тот должен был меня опознать – ибо я буду «в гриме».
Произошедшее дальше можно начать описывать словами классика:
«Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй…».
А вот второй, хоть и тоже был плечистым и рыжим, но во всём остальном - разительно отличался от поэта Ивана Николаевича Понырева, пишущего под псевдонимом «Бездомный».
Он был одет в отличный твидовый костюм с белоснежной рубашкой и клетчатым галстуком, имел короткую стрижку, нос боксёра и, «печать Оксфорда» на породистом фейсе.
Глядя на томик Шекспира довоенного издания в моих руках - открытый на обусловленной странице, поздоровавшись и усевшись за столик местной забегаловки напротив меня, он с оттенком любопытствующей брезгливости - но на хорошем русском, спросил:
- Как ваша карьера, коллега?
- Спасибо, не жалуюсь. А Вы с какой целью интересуетесь?
- Да вот думаю, а чем бы мы с вами ещё могли друг другу помочь… У Вас имеется ещё какая-то информация об зловещих планах «ОГПУ»?
Ворчу:
- Эта организация сейчас называется «Народный комитет государственной безопасности», сокращённо - «НКГБ». Вечно вы тормозите и чё я с вами связался…
Тот, подняв руки:
- Извините, Британия – очень консервативная страна!
Со всем сарказмом, что имелся:
- Я это уже понял.
Англичанин, заёрзав породистым задом, начинает проявлять признаки нетерпения:
- И всё же: чем обрадуете в этот раз?
Не торопясь отхлебнул обжигающе-горячего чая и сделав виновато-побитый вид:
- Первым делом, я хочу извиниться перед Вами лично и перед службой Его Величества - в особенности…
Мой собеседник озадачен похлеще Гамлета - с его «быть или не быть, вот в чём загвоздка»:
- «Извиниться»? За что?!
- Та операция с планом «Коминтерна» - была вовсе не моя инициатива в карьерных целях, а операция вполне определённых секретных структур.
Тот, поражён как громом:
- Каких «секретных структур»?
Положа руку на сердце:
- Уж поверьте мне на слово: знание аббревиатуры Вам ничего не даст, коллега.
Рисунок 125. Возможно это происходило где-то здесь.
Тот, после целого вихря в голове, интересуется:
- Тогда может, назовёте цель «операции»?
С готовностью:
- А вот это - завсегда пожалуйста! Вот доя этого-то я Вас и вытащил сюда из парижского захолустья.
Пасущаяся на другом берегу пруда корова радостно замычала и громко «испортила воздух».
Выдержав воистину «театральную» паузу, во время которой не спеша допил стаканчик уже остывшего чая и заказав ещё, начинаю «вешать лапшу»:
- Некие умные люди поняли, что ставка на Мировую революцию через Коминтерн провалена и решили добиться той же цели другим путём.
Непонимающе лупает шарами:
- Каким «другим»?
- Да тем же, каким пришли к власти большевики. Развязывание чужими руками новой мировой войны, в результате которой во втянутых в неё странах возникнет революционная ситуация - наподобие той, что была в России в 1917-ом году. А вот тогда-то и оживут и, начнут действовать «замороженные» до поры до времени ячейки Коминтерна…
Глядя в его остекленевшие глаза, заканчиваю:
- …Операция называется «Ледокол».