В АО «Россредмаш» он выпускался недолго.
«Бурлак 4ВД» (в гусеничном варианте) стал производиться на Харьковском тракторном заводе, куда и был передан полный комплект чертежей и технологических карт.
Однако, для нас с Дыренковым, это был уже пройденный этап!
Осенью 1927 года, АО «Россредмаш» завершило программу по выпуску трактора «Мужик» - сняв с конвейера его стотысячный образец, о чём Дыренков Николай Иванович – Председатель Совета директоров, торжественно отчитался перед Правительством СССР и, особенно перед Николаем Бухариным – официально давшем старт пятилетней программе выпуска «стальных коней» для замены маломощной крестьянской лошадки.
На этом эпопея сельскохозяйственного машиностроения в Нижегородской губернии кончилась и началась другая история – строительного машиностроения. Честь же выпуска пропашных тракторов для сельского хозяйства была предоставлена Харьковскому и Путиловским тракторным заводам.
По плану Второй (уже всесоюзной) трёхлетки, принятой Правительством СССР В 1929-ом году, АО «Россредмаш» должно производить строительную технику для её строек. В первую очередь - бульдозер, шарнирно-сочлененный полноприводный автосамосвал и фронтальный погрузчик с опцией параллельного ведения ковша. Во вторую очередь - тросовый экскаватор, автогрейдер и асфальтовый каток.
На всех них использовался 93-х сильный «Шептун» - двигатель Брилинга предназначавшийся «Унитрасу», но оказавшийся воистину универсальным. Особенно, когда была проведена заранее планируемая модернизация, увечившая его мощность вдвое.
Рисунок 48. Шарнирно-сочлененный лесовоз Timmer-Kalle компании Bolinder-Munktell (1966 год).
В их производстве нам сильно помогала шведская фирма «ABBA», которая в «реальной истории» называлась «Bolinder&Munkteil» и имела самое непосредственное отношение к созданию подобной техники.
***
Именно в 1929 году я понял, что «реальная история» окончательно и бесповоротно пошла по альтернативному пути.
Оглашённые директивы по составлению «Первого трёхлетнего плана развития народного хозяйства СССР» - не сильно отличались от имеющихся в электронной памяти моего компьютера…
А вот речи об «коллективизации» - там вообще не было!
А зачем?
Сто тысяч мощных «стальных коней» пришли на смену слабосильной крестьянской лошадке и, это волей-неволей - понудило мужиков объединяться во всевозможные «коллективные» хозяйства. Центрами же такого объединения автоматически становились создаваемые «Акционерным Обществом Российского Среднего Машиностроения» – АО (Россредмаш) по всей стране машино-тракторные станции (МТС) для обслуживания тракторов. Это явление было спрогнозировано в первоначальном проекте - которой я вручил в 1923 году его будущему Председателю Совета директоров Дыренкову Николаю Ивановичу и, который с тех пор несколько раз корректировался.
Отныне, присно и очень надеюсь – во веки веков, достаточно дешёвого хлеба на свободном рынке вполне хватало - как для собственных, так и для с каждым годом уменьшающегося экспорта. Ведь теперь государству, обменивать на западное оборудование и технологии - есть что иное, чем предметы традиционного экспорта.
С одной стороны это меня радует, а с другой…
Не могу объяснить словами свои чувства!
Какое-то странно-боязивое ожидание чего-то неизвестно-плохого для себя лично.
Одно бесспорно: запас моего послезнания почти закончился. История кардинальнейшим образом изменилась и впереди меня ждёт непроницаемый мрак полной неизвестности.
***
А что в дальней перспективе по моторостроению?
В планах на 30-е годы – дизелизация автостроения. Я задумал единый дизельный двигатель, подходящий для тяжёлых грузовиков, тракторов различного предназначения и…
Танков!
Двигатель, запланировано оставив прежние кубатуру и мощность (но подняв степень сжатия) - сделать воздушного охлаждения и, самое главное - чисто дизельным, благо трансформировавшийся из «Воспитательно-трудовой колонии» (ВТК) для несовершеннолетних «Завод контрольно-измерительных инструментов им. Кулибина», уже созрел для производства топливной аппаратуры.
Осознавая всю сложность, я фиг бы взялся за этот геммороидальный головняк на собственную – и без того натруженную шею, если бы не одно важное обстоятельство.