В карете заорали, достал кого-то Ивашка, или это Сема с той стороны. Брехт поспешил к заднему окну, замахнулся и гардой выстеклил его. Бабах. В ответ из кареты грянул выстрел. Пистолет граф с собой на всякий случай взял. Наверное, его время настало. Петр Христианович оттолкнул Ивашку и выстрелил в ближайшую тень. Бабах, ну теперь все полицейские сюда бегут с центра города. Бросив пистоль в карету, Брехт ткнул кортиком в сидящего напротив убитого поляка. В орден, что ли, попал, в металл ударилось лезвие. Граф повторил, на этот раз клинок вошел хоть и в тугую, но податливую человеческую плоть. Петр Христианович выдернул кортик и ткнул в тело еще раз, метя чуть повыше. Опять удачно. На всякий пожарный пару раз ткнул кортиком и в того, что под выстрел подвернулся, товарищ был жив – хрипел.
– Сема, что там?! – выкрикнул Брехт, пытаясь разглядеть противоположную сторону кареты.
– Готово.
– Уходим.
Событие двадцать пятое
Я рекомендую вам заботиться о минутах: часы сами позаботятся о себе.
– Ванька, уезжай, покрутись по городу, – крикнул Брехт маленькому кучеру.
Поздно, не уехать. Минутки не хватило, даже десятка секунд, не упади он под карету, и все задуманное бы получилось. А так!.. Со всех сторон слышались свистки. Ну, прорабатывали и этот вариант. Ваньша-младший должен тогда быстрее сматываться с каретой. Даже если его и остановят, то внутри никого, довез господина графа до прошпекту и возвращается. Наше дело телячье, обделался и стой.
Только это на самый крайний случай, именно если они начнут стрелять или по ним. Тогда переполох в центре города знатный поднимется. Рядом ведь посла убили, и полиция приведена в состояние повышенной бдительности. Сами должны были уходить в разные стороны поодиночке, но с этим тоже опоздали, словно облаву полицейские устроили, с обеих сторон десятки свистков. Прямо оркестр целый.
– Назад! Все, назад! – рыкнул дезертирам заметавшимся Брехт. – В подворотню назад.
Пробежали мимо кареты с кучей мертвецов и оказались в небольшом закрытом колодце двора. С трех сторон стены домов, выхода на другую улицу нет. Эх, неудачно Чарторыйский-младший поселился. Нужно было что-то делать. Как в кино забраться по пожарной лестнице на крышу и перепрыгнуть на другой дом не получится, во-первых, не кино и десять метров не перелететь, а во-вторых, тупо пожарных лестниц нет. Слишком дорого железо, чтобы такую хрень к домам приделывать. И по водостоку не вскарабкаться, их тоже нет.
– Сема, в каком доме поляки живут и на каком этаже? – принял решение Петр Христианович под приближающуюся трель свистков.
– Здесь, на втором, – указал Тугоухий на ближайшую огромную дубовую резную дверь.
Из двери именно в это время выскочил слуга в таком же, как у Гюстава, шитом золотом одеянии председателя кабинета министров. А следом явно пан в уланском наряде, только сине-красных цветов, вроде нет таких полков в России.
– Туда, этих с собой. – Брехт подбежал к улану и всадил ему кортик в солнечное сплетение. Потом вынул и добил в горло.
Семен в это время подскочил к ливрейному и со всего замаху рубанул ему тесаком по лбу. Кость явно прорубил, кровь так и брызнула во все стороны. Петр Христианович распахнул дверь пошире, Ивашки занесли убитых, и Брехт закрыл дверь, одновременно оглядывая помещение. Большой холл, из которого на второй этаж вела зигзагами лестница с коваными перилами.
– Туда этих, под лестницу, – граф первым взбежал на один пролет. Пока никого. Он дождался, пока Ивашки затащат убиенных под лестницу, с глаз долой, и присоединятся к ним с Семой.
– И что теперь делать, где ховаться? – правильный вопрос задал Тугоухий.
– Должен же быть черный ход для прислуги. Нужно захватить «языка».
– Языка? – Ивашки хором.
– Человека, который расскажет, где здесь черный ход, – рыкнул Брехт. – Пошли дальше. На второй этаж.
Еще один выбежал улан в ненашей форме и саблей длиннющей в руке. И с рожей зверской. И с походкой пьяной. И с замахом на рубль. И с ударом…
Глава 10
Событие двадцать шестое