– Спасибо, Алексей Андреевич, – принял тяжеленькие белые пачки Витгенштейн.
Деньги сейчас гораздо крупнее и почти квадратные, да и бумага потолще. И на деньги вообще не похоже, на расписку скорее, даже, вон, черными чернилами на каждой чего-то намалевано. Это сколько же времени люди тратят?
– Когда выезжаете, граф? – не заметил кислой мины Витгенштейна Аракчеев.
– Завтра, ваше высокопревосходительство. С утра и тронемся, все дела в столице закончил. Буду спешить максимально, вы уж поберегите пока государя, не давайте ему как тому калифу-аисту по городу инкогнито шастать.
– Что делать? – по-русски говорили.
– Ну, быстро передвигаться. И что с поляками решили, которые в гвардии в Петербурге?
– Н-да, сложный вопрос. По каждому человеку специально созданный комитет занимается. Многих, как вы и советовали государю, переводят в дальние гарнизоны и полки с повышением. Но дело медленно продвигается. Кто в отпуске, кто категорически отказывается столицу покидать. Опять же гвардия, если в простой полк перевод, то и так с двумя званиями повышение, да еще плюсом одно. Очень непросто подпоручика да в секунд-майоры, скажем. Все не привыкну. Павел же разделение на премьер- и секунд-майоров отменил в 1797 году. Все теперь стали именоваться просто майорами. Но вы не переживайте, Петр Христианович. Есть кому сим вопросом заниматься. Работают чернильные душонки. Вы и правда поспешайте, неспокойно мне за Александра Павловича. Ну, с богом! – перекрестил Аракчеев Брехта. Потом тот сам, только слева направо.
Ну, да ни гвоздя ни жезла.
Брехт передумал деньги перепрятывать. Если всех увозит, то надежнее место и сыскать трудно. Денег чуть уменьшилось. Граф забрал по пятьдесят тысяч для Ивашек и Семы Тугоухого на покупку ими земли в Крыму. Взял и себе как бы тоже столько же. Пусть купят и на его долю землицу рядом со своей и пока присматривают. Реальный Витгенштейн основал виноградарство в Молдавии и Приднестровье, почему бы Брехту еще и в Крыму гораздо раньше виноградники не развести.
Ровно столько же – двести тысяч он передал Йоне Барбе и его брату Морану на строительство часового завода и приглашение часовых мастеров и ювелиров из Швейцарии и Франции. Огромные деньги. Но если строить завод, то это и должен быть завод, а не подвал с десятком слепнущих от плохого освещения мастеров. Большие окна. Сложно сейчас с большими размерами стекол, ну так можно сделать наборные. И зеленый цвет легко убрать, нужно подобрать песок с минимальным количеством железа и тщательней очищать поташ от примесей.
Боялся ли Брехт, что эти швейцарские гномы его кинут? Не боялся. Кому не хочется быть богатым и знаменитым. Тем более что железного занавеса нет и найти богатого человека в Европе не сильно сложно, имея деньги. Ну, и торговцы же, они должны почувствовать выгоду. Опять же времена не те, сейчас купцы друг другу на слово верят.
Еще около ста тысяч Брехт взял с собой, чтобы нанять управляющего немца к себе в деревеньку, и чтобы он эту деревеньку раз в пять увеличил, прикупив и земли и крестьян.
Ушло в итоге полмиллиона рублей ассигнациями. Все почти, что изъяли у посла англицкого в рублях. И это даже незаметно было на общем фоне мешков и сундуков, что остались лежать в тайнике квартиры Чарторыйских.
На следующий день, попив кофею и наказав оставшимся в «нехорошей» квартире двум женщинам и нанятому инвалиду охраннику бдить, тронулись в сторону Первопрестольной. Целый обоз получился.
Глава 15
Событие сорок первое
– Знаешь, что такое вирус?
– Это такая форма жизни?
– Нет. Это такая форма смерти…
Дорогу до Студенцов описывать не интересно. Разве стоит заметить о двух вещах. С такими лошадьми, что теперь у них, на этой дороге можно почти окупить их приобретение. Шайры легко вытаскивали тяжелый дормез из любой лужи и непролазной колеи. С каретой было похуже. Запрягли тройку цугом, и битюг с двумя обычными низкорослыми лошадками не всегда справлялся. Колеи иногда такие попадались, что карета и лошадки по брюхо увязали. Так вот, довольно часто приходилось выпрягать шайров из дормеза и сдавать, можно сказать, внаем, так как впереди была пробка на дороге. Несколько повозок или карет сидели именно на брюхе, и мелкие российские почтовые лошадки вытащить карету не могли, а находившиеся в них седоки даже выйти не могли, чтобы помочь, там сразу грязи рыжей чуть не по пояс. Ямщики помогали друг другу, но в такую засевшую карету как запрячь еще пару лошадей. Нужна упряжь соответствующая. Дышло специальное или оглобли повышенной длины. И тут граф Витгенштейн весь в белом, а, ну да, весь в голубом, подъезжает, выпрягает Сема четверку английских великанов и за полчаса всю пробку ликвидирует. А Брехт с Ванькой-младшим и Стешей пока обедают. Обитатели богатых карет начинают Семену в качестве благодарности, вполне искренней, полтинники и даже рубли совать за помощь, не подозревая даже, что Тугоухий, скорее всего, богаче их будет.