С рассветом Вилл растолкал меня и пришлось выбираться из-под плаща, зевая и растирая заспанные глаза. Костер жечь не стали, он пояснил, что еще вчера собрал все высохшие ошметки деревьев, которые только могли гореть и теперь попросту нет топлива.
— Вилл, а как нас будут искать? — стала я приставать к вилту, когда мы прошли уже большое расстояние вдоль подножия гор. — Пошлют стражников или еще как-нибудь?
— Людей пошлют только когда будут точно знать, где мы находимся, — недовольно рыкнул он, довольно шустро перебирая ногами. — Пока не определят, никто за нами не пойдет.
— Это я понимаю, а вот как определять будут? — этот вопрос занимал меня прежде всего… был еще один, который я так и не задала вчера, но он очень долго вертелся на языке и если бы не усталость, я наверняка узнала бы еще кое-что новенькое из жизни вилтов. — Короче, чего бояться-то надо?
— Птиц бойся, особенно больших, — я с готовностью уставилась в небо и он хрюкнул, увидев это. — Так не увидишь, если вот птица над головой зависнет, то это наверняка кто-то наблюдает.
— Вчера у водопада была большая, я видела!
— Надо было сказать про нее.
— Да откуда же я знала? Вот ты сказал, теперь буду таращиться по сторонам, — я огляделась, но вокруг летали и пищали всякие мелкие пичужки типа воробьев. — Эти, — ткнула я пальцем в птичек, — точно не годятся?
— Нет, мозгов мало, управлять ими трудно и летают низко. Плохой наблюдатель.
— Вилл, а плечо у тебя болит? — вспомнила я вчерашнее пятно на рубашке. — У тебя там кровь была, я видела! Надо было промыть хотя бы, если перевязать не получилось…
— Там все нормально, — отозвался он, мерно шагая чуть впереди, — это вчера болело, а за ночь уже все подсохло и почти затянулось.
— Точно все нормально? — я заглянула с другой стороны, но мокрых пятен на рубашке больше не было. — Да вроде не врешь…
— Чего это ты так забеспокоилась?
— А как ты себе представляешь мою судьбу, если с тобой что-то случится? Я же тут просто умру одна… ничего не умею, даже огонь развести не могу сама, куда идти — не знаю, спросить не у кого… так что ты мне еще пригодишься! К тому же ты живой и вполне нормально разговариваешь, не вижу ничего странного в том, что я интересуюсь твоим состоянием. Вилл, ну вот ты сказал, что спрашивать можно обо всем…
— Когда это я такое говорил? — вполне натурально удивился он.
— Так уже когда стемнело, не помнишь разве? Я вот что хотела тебя спросить… а откуда ты знаешь про походный мешок Дайлерии и про то, что в нем лежит? Ты был у нее в Арсворте?
— Ну да… — протянул вилт, — был… у нее.
При этом он повернул голову и посмотрел таким странным взглядом, что внутри мигом ожили все подозрения и предположения, а мне стало очень не по себе. Минут пять я шла молча сзади, раздумывая, как бы поэтичнее поднять скользкую тему, но ни к чему вразумительному так и не пришла, а дурацкое любопытство продолжало выедать все внутри.
— Спросить хочешь, так спрашивай, — бросил он через плечо.
— Кусаться не будешь? — поинтересовалась я, проклиная себя. — Это я на всякий случай спрашиваю… мало ли еще оскорбленным себя почувствуешь… или наоборот, польщенным…
— Ты точно не Дайлерия, — буркнул Вилл. — Ей бы и в голову подобные мысли не пришли.
При этих словах я совершенно уверилась в своих предположениях, но на всякий случай отошла от него в сторону еще на пару шагов, продолжая двигаться в прежнем темпе.
— А откуда ты знаешь, какие мысли ей приходили в голову? Ты был ее… — я запнулась, но потом решила, что мы все люди взрослые и нечего тут стесняться, и продолжила, — ее любовником?
Вилл остановился, поправил мешки и совершенно спокойно выдал:
— Почему это любовником? Вообще-то я был ее мужем.
И пошел дальше, а я так и осталась стоять, ошарашенная услышанным. Ну что ж, Валерия Павловна, мы можем себя поздравить с выдающейся логикой — в этом случае я угадала и действительно тут имело место быть нечто, не поддающееся логике моего мира. Дамочка времени нигде не теряла — Сергио, Райшер, тот муж, который доблестно погиб два месяца назад, этот… тоже муж… хм. Почесав голову, я кинулась догонять Вилла. Надеюсь, он не перенесет на меня свои сексуальные пристрастия! Впрочем, эта мысль очень скоро развеялась, как дым. Я вспомнила его бешеные от ненависти глаза еще во дворе Арсворта, его отношение по дороге, когда он был твердо уверен, что я — Дайлерия и понемногу успокоилась. Вряд ли у него настолько снесет крышу, что он вдруг воспылает страстью… хм, к той, которая была причиной его несчастий и совершенно спокойно пыталась его убить, пусть даже чужими руками. Поудивлявшись странности вкусов и пристрастий этой представительницы слабого пола, я решила, что тема теперь исчерпана и любопытство удовлетворено.