— А что, это мысль, — ложка царапнула по дну и все, что мне досталось, не превышало прикипевшей шкурки, — искать нас к тому времени уже забудут, я покроюсь коростой и прыщами от грязи, ты похудеешь в животе, точнее, живот подтянется и расправятся плечи, научишься бриться и тебя никто не признает, даже если посмотрят вблизи. Заживем мы тут спокойно, построим себе избушку, хурами обзаведемся… чего тут еще можно поиметь? А, вот, огород насадим… Чего смеешься?
Хрюканье Вилла распугало мелких птиц, которые взлетели из-за низкого заборчика, возмущаясь непотребными звуками, а на покосившееся крыльцо вышла хозяйка, подозрительно глядящая на наше веселье.
— Ну ты картину нарисовала, — пофыркал вилт, выуживая из котелка разварившийся птичий скелет с остатками мяса. — Будешь обгрызать?
— Не-а, — мне тоже стало смешно, — хватит, наелась. Значит, не хочешь тут оставаться? А какая перспектива, — мечтательно протянула я, — тихо-спокойно вокруг, на природе жить будем…
— Ага, — хрюкнул он, когда от несчастного скелетика немаленького размера ничего не осталось, — детишки пойдут, все в меня!
Представив себе такую пасторальную картину, я согнулась пополам от хохота, на который хозяйка прореагировала вполне естественно.
— Ну что сидите, как неродные? Спать-то пойдете или так и будете под навесом всю ночь миловаться? Под крышей оно сподручнее будет!
Я посмотрела на Вилла, в глазах которого читался неприкрытый смех и вытерла слезы.
— Действительно, пошли спать, раз уж тут нам так повезло, за столько времени первый раз на нормальной кровати посплю, а не в лесу или на камнях. От них все бока уже болят и без подушки плохо. Знала бы, что предстоит, из Грайдиса хоть подушку бы украла!
— И ко всем твоим прегрешениям еще записали бы воровство казенного имущества, — поднялся Вилл из-за стола. — За все вместе, с моим побегом и оскорбленным Райшером, будем лежать на соседних плахах. Не фыркай, за кражу из казарм, которые считаются королевской собственностью со всем содержимым, можно получить куда бОльшее наказание, чем за воровство у любого аристократа или даже у мага. Райшер, кстати, очень злопамятный тип и при случае не преминет воткнуть раскаленное шило в открытую рану. Ты ж его погнала из постели Дайлерии, вот он и будет отыгрываться, когда ему позволят обстоятельства. Это я на будущее тебе говорю, чтоб знала.
— Нужен мне этот красавчик, — дернула я плечом, — спал и видел, как в Арсворте поселиться. Да на нем пробы ставить некуда, издалека видно, что он от себя без ума и по бабам еще тот ходок… Интересно, он в мое отсутствие уже облюбовал себе тепленькое место или они все умотали из моего замка?
Хрюканье Вилла, совершенно непохожее на то, что было раньше, заставило обернуться и я с удивлением увидела, как он чисто человеческим жестом сунул себе в пасть сжатый кулак и пытается сдержаться от непозволительных эмоций. Это что за спектакль?
— Ну, Лерия, ну насмешила, — он сел на лежанке, с любопытством разглядывая меня. — Печешься о том, что делается в Арсворте, хоть и не имеешь к нему никакого законного отношения. Ты же не Дайлерия, что тебе за дело до того, что там происходит?
— Да не понравилась мне вся эта свора, что на приеме была, я же рассказывала тебе уже. Не помнишь, по дороге рассказывала, только ты меня не слушал, а шел впереди и рычал. Гостям бы всем только пожрать на халяву, как будто их дома никто не кормит, Райшеру во всех местах свербило, особливо в штанах в тот вечер, не говоря уже о том, что ему теплое место рядом с собой Дайлерия пообещала… Деннель аж извелся весь, чтобы в кабинет к покойному хозяину пробраться, все мозги мне проел с этим, а тот, что подбивал его, явно из верхов был и вообще неприятный такой. Воду мутят, про покушение говорили, заговорщики хреновы! Сад вот мне там понравился, я его весь обошла, у бассейна посидела, уж место очень хорошее оказалось и вода вкусная.
— Понравилась?
— Да, я туда два раза заходила, пока время было, — усталость за день брала свое и после обильной еды глаза просто закрывались.
На широкую лежанку нам постелили нормальные одеяла и мне было жалко пачкать их грязными штанами. Самое лучшее было бы постирать их и рубашку, но вряд ли они успеют высохнуть до завтра, разве что пыль с них выбить? В комнате было почти темно и я долго выколачивала штаны около дверей, а потом залезла на лежак и благодарно прижалась щекой к подушке. Вилл еще потоптался по комнате, пошуршал чем-то, стащил сапоги и присел на край.