— Лерия, я сказал им, что ты моя жена, иначе они бы нам просто не поверили.
— Ну сказал и сказал, — отозвалась я из вожделенной подушки, — ты же знаешь правду, чего тут обсуждать? Завтра уйдем, они и не поймут ничего, а я хоть на нормальной постели полежу. Все, кончай разговоры, как в лесу спали вместе, так все нормально было, а тут лежак широкий, места обоим хватит. Или ты на полу решил лечь?
Чего это вдруг он в стеснительность ударился, только потому что я штаны грязные стащила? Так не с голым задом лежу, да еще в рубашке! Может, он собирается на меня какие-то права предъявлять, точнее на Дайлерию? Ну вот появится она в этом теле, пусть и разбирается с ним, а мне таких приключений не надо. Воспитанный, что ли, стал? Не убудет от меня, если рядом посопит, не то, что я на него смотрю как на потенциального мужика, а скорее как на защитника. Что еще там у Грегора ждет, неизвестно, а вилт почему-то знает его и уверен в его помощи. Может, без его протекции этот Грегор меня за порог выставит. тьфу, что я говорю-то, я ж без Вилла и через местный лес не пройду, да и куда идти — не знаю.
Утром проснулась от сопенья в затылок и тяжелой лапы на плече. Ну так и есть, все осталось по-прежнему, как на лесных ночевках — подгреб к себе и сопит сзади, как медведь. А ведь кто-то из местных уже подсмотрел в щелочку — дверь-то вечером мы прикрыли, а сейчас она просвечивает светлой полоской. Ох, похоже местные селяне решили удостовериться, что госпожа маг действительно со своим… хм, мужем, спит в одной постели! Может, за это зрелище побольше еды дадут с собой? Надеюсь, целоваться с вилтом прилюдно не заставят.
Подобные мысли вызвали нездоровый смех, я фыркала в подушку, ежилась, пытаясь сдерживаться и под конец не выдержала и расхохоталась в одеяло, от которого пахло нестираными портками. Дверь в комнату, между прочим, тихо прикрылась снаружи, что навело еще на более фривольные мысли, а когтистая лапа похлопала меня по плечу.
— Вставать пора? — смех прошел, я села на лежанке и попинала Вилла. — Когда выходим-то?
Поскольку спал он в штанах, но без рубахи, никакого стеснения я не испытывала. Дома на пляже и не такое видали, а тут, после всего, что было, я перестала воспринимать его как врага. Ну мужик, ну волосатый… не замуж же за него идти, переживем! Вилт перевернулся на спину, о чем-то раздумывая про себя.
— Сегодня надо выходить, хорошо, если накормят и с собой дадут что-нибудь. Два дня идти надо.
— Ты определился, где мы находимся? Ну и хорошо… А как обстоит дело с нашими преследователями? Они могут догадаться, где нас искать?
— Лерия, наше спасение только в скорости. Если еще не догадались, где мы, то у нас есть время, чтобы успеть.
— Не понимаю, — ворчала я, натягивая штаны и сапоги, — бегу с тобой неизвестно куда, ничего не знаю, такое впечатление, что тут какой-то заговор зреет, а мы — главные подозреваемые. На кого покушаемся-то, не скажешь?
Вилл хмыкнул и пошел за дверь, ничего не объясняя. Никаких ответов, как будто в пустоту спрашиваю. Вчера вот какие-то откровенности выпали из него, про казенное имущество и Райшера. А откуда он про такие вещи знает? По долгу службы положено? Предположим, про Райшера я ему сама рассказала, но то, что он злопамятный, я не знала. Значит, он с ним раньше виделся? Голова пухнет, а свести воедино ничего не могу, потому что или фактов нет или… я их не вижу?
Селяне дали нам не так много еды, но на два дня этого все-таки должно хватить, если не шибко много откусывать зараз. Всю жизнь не понимала, в чем прикол, когда идут путешествовать по природе, таща на себе весь свой скарб и вот тебе сюрприз — попав в другой мир, я только и делаю, что занимаюсь здесь здоровыми пробежками на свежем воздухе, да еще перешла в разряд государственных преступников. За возникшими проблемами я совершенно забыла о своих собственных, оставшихся очень далеко, а все желания свелись только к одному — получить хоть какую-то определенность касаемо собственной судьбы.
Вилл шел по лесу довольно споро и я целый день тащилась за ним, как привязанная, падая на коротких остановках. Что мы обходили и как он это определял, было непонятно. Ну, встанет, принюхивается, головой покрутит во все стороны и вдруг сворачивает направо-налево, как будто впереди опасность поджидает. На вопрос, что там такое было, отвечал односложно, мол, чую и все. На мой взгляд там было тихо и спокойно, но спорить и упираться из вредности, чтобы пойти посмотреть, желания не возникало. Огонь не разводили, пожевали, что положили сердобольные селяне, да повалились спать, завернувшись в плащ. Утром, едва стало светать, вилт уже сдернул меня с належенного места, подождал, пока я умоюсь из ближайшей лужи и потянул за собой, отмеряя километры, или чем они тут расстояния считают. Темп был опять задан приличный, я уже не так пыхтела, как в первые дни, но в любом лесу ходить тяжело, разве что это не королевский сад, а в таком глухом, как здесь — и подавно. Пробираясь по выходам гранита и цепляясь за кривоватые маленькие деревца, я с тоской вспоминала наши леса, куда можно было приехать на машине, устроить пикничок-шашлычок и точно так же уехать домой, не утруждая себя пешими переходами. Или в этой части Лионии дорог не было в принципе, или мы их обходили далеко стороной, но факт оставался фактом — пусто и глухо.