— Лерия, смотри, — ткнул в сторону менгира Орвилл и в ответ на непонимающий взгляд добавил, — ровная-то сторона на нас смотрит…
— А до этого она… — начала я, рассматривая высоченную стелу.
— До этого ровная сторона смотрела по правую руку, причем это было у всех менгиров, — заметил он, — можешь мне поверить. Пошли туда.
Прогалина со стороны имела вид дороги, начинавшейся почти от самого камня и уходившей вокруг склона постепенно расширяющейся ступенькой. С обоих сторон к ее краям подступал лес, поднимающийся вверх с левой стороны по крутой горе, а справа опускающийся вниз.
— Наверное со стороны этот путь трудно заметить, он же не такой широкий да и деревья его хорошо закрывают, — я обернулась на менгир, но он продолжал сверкать на ярком солнце всеми сколами породы и никуда и не думал исчезать.
— Здесь давно никто не ходил, — Орвилл шел, внимательно разглядывая дорогу, заросшую свежей зеленой травой, как будто недавно политой дождем, — нет ни следов, ни вмятин и трава вся какая-то слишком ровная.
— Тебя что-то беспокоит? — я заглянула под обрыв направо, но склон там хорошо просматривался и никакого безобразия не было видно.
— Нет, ничего не чувствую, — он потянул воздух, — как будто вымерло все… или заснуло. Не отходи далеко, хоть тут и тихо, но дорога изгибается…
Дорога действительно изгибалась вокруг склона по широкой дуге, постепенно расширяясь и превращаясь из едва наметившегося перепада высот в широкую ступень. Быстро шагая вперед я отметила, что менгир сзади уже пропал за поворотом, а ступень еще больше расширилась и достигала уже почти десяти метров против едва наметившихся двух у подножия последнего камня. Метров через пятьдесят гигантская ступенька еще раз повернула влево и превратилась в огромную поляну, на которой по обеим сторонам высились темно-серые грубо обработанные камни высотой не меньше трех метров. Каждый из них имел одну гладкую сторону, обращенную к середине поляны, оставляя свободным проход между ними метров в пятнадцать. Солнце светило нам прямо в глаза и тени, отбрасываемые этими стелами, лежали точно в проходах между ними, создавая полную иллюзию того, что по обе стороны поляны высится непроходимая ограда. Горячий ветерок проносился по ровной траве, как будто невидимая ладонь то и дело гладила зеленый покров, на котором не было ничьих следов. Ничьих? Я оглянулась — наши следы были видны на примятой траве так хорошо, как будто она была из пластилина. Ну вот мы и пришли… только туда ли мы стремились? Судя по поведению Орвилла, это место было ему незнакомо и он напряженно оглядывался по сторонам. Впереди, где заканчивалась поляна, опять поднимался вверх склон горы, на котором плотным строем росли деревья, напоминавшие наши сосны, а в этом склоне виднелся темный проход…
— Это… мы сюда шли? — шепот подтолкнул Крайдена и тот, осмотревшись еще раз по сторонам, пошел вперед. — Орвилл, о таком писали те, кто ходил к провидцу?
— О разном писали, — он перекинул мешок на другое плечо, — руку давай, чтобы не потеряться…
При подходе к темнеющему в склоне проходу, я уже ясно различала, что он обрамлен мощными каменными мегалитами справа и слева, а третий лежит на них сверху, образуя небольшой козырек. Камни были не только темными от времени, но и покрыты кое-где зеленым налетом и только в верхней части этого гигантского входа видны грубо вытесанные подобия полуколонн, а на козырьке кое-где проступают непонятные знаки, которые чрезвычайно трудно угадать из-за многочисленных сколов.
— Здесь действительно уже давно никто не только не ходил, — слова прозвучали неестественно громко, как только мы вступили под гигантскую арку. — Нету даже звериных запахов, — Орвилл посмотрел по сторонам, — а уж всякое мелкое зверье должно сюда забегать хоть ненадолго. И пол чистый, посмотри, ни одной хвоинки, ни одного листочка, все обрывается на входе.